Книга Октябрь, страница 132 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Илюша Алексеев – хотя какой он Илюша, фигура в дверь не помещается! – в свою очередь, пошарив в вещмешке, поставил на стол банку тушенки, пластиковую коробочку с пакетиками заварки и пачку печенья из сухпая.

— Да вы просто буржуи! – пошутил Сталин. – Надеюсь, товарищи из будущего поделятся с бедным голодным председателем Совнаркома?

— Обижаете, Иосиф Виссарионович, – укоризненно пробасил Илья, – у нас как раз все по-товарищески, – подумал и добавил: – И по завету отцов: «все, что есть в печи – на стол мечи». Если мы с вами объединим капиталы, то у нас получится достаточно калорийный и вполне полезный ужин на четверых. Так что в связи с этим, товарищ председатель Совнаркома, у меня к вам встречное предложение – как там насчет сала? Вы нам тоже, надеюсь, не откажете?

Во время ужина Сталин сообщил нам, что сумел проинформировать практически всех своих будущих коллег по правительству. Отсутствовал лишь Фрунзе, но и он должен к вечеру или к следующему утру приехать из Шуи.

— Люди готовы трудиться, – со вздохом говорил Сталин, накладывая на хлеб ломоть сала, – боязно им, конечно, но ведь никуда не деться, все делается в первый раз. Вон, взять Александра Дмитриевича Цюрупу – он прекрасно справлялся работой управляющего имением князя Кугушева, а тут – огромная Россия. Он долго отказывался, но я его в конце концов уломал. Примерно так же пришлось разговаривать почти с каждым. Но это и хорошо. Если бы кто-то из них сразу же согласился, то я не стал бы доверять такому вот торопыге – наверняка не справится с порученным делом. Но, как народ говорит, глаза боятся, а руки делают.

В общем, товарищи, – закончил Сталин, – сбор народных комиссаров назначен на завтрашнее утро. Ровно в 6:00 все члены советского правительства собираются у входа в Смольный и идут пешком к Таврическому дворцу. Мы решили, что Совнарком лучше всего расположить именно там. Здание большое, правда, во время пребывания там «временных» его немножко подзагадили. Но уже с месяц как Таврический дворец стали приводить в порядок, чтобы разместить в нем Учредительное собрание. Еще днем я послал туда одного товарища, чтобы он осмотрел Таврический дворец. Мне сообщили, что хоть ремонтные работы еще ведутся, но помещения для работы Совнаркома найдутся.

Старший лейтенант Бесоев, допивая чай, спросил:

— Товарищ Сталин, а что вы собираетесь делать с Учредительным собранием? Как мне кажется, сейчас это крайне ненужная и бессмысленная структура.

— Товарищ Бесоев, – кивнул Сталин, – вы, в общем, правы. Мы, большевики, постараемся свести на нет эту совершенно неуместную инициативу «временных». А то как-то несправедливо получается – кому-то разгребать дерьмо, а кому-то ораторствовать с трибуны Учредилки и ставить нам палки в колеса. Не выйдет!

Вот товарищ Тамбовцев советует пока укреплять советские структуры, а всеобщие выборы провести позже, весной или летом следующего года. В любом случае нам будет нужен некий отстойник, куда мы могли бы сплавить собственных болтунов от политики. Товарищ Зиновьев, Каменев, Бухарин, Пятаков, Рыков и иже с ними все равно не способны сделать ничего хорошего, а вот навредить могут преизрядно. Сейчас нам нужно будет думать о том, куда их девать до тех пор.

Старший лейтенант Бесоев кивнул, и разговоры о политике на этом завершились. После ужина мы еще немного поболтали на разные темы, о том, о сем, и легли спать. Мне Сосо галантно уступил диван, а сам улегся вместе с остальными мужчинами на полу. Немного поворочавшись, они быстро захрапели. Вскоре уснула и я.