Книга Октябрь, страница 120 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Мы с товарищем Сталиным синхронно вздохнули, будто говоря – и чего в таком деле можно завалить? Знай себе сиди и подставляй жилетку слезливым дамам, жалующимся на несправедливость жизни.

Тем временем наш караван, свернув с Невского на Суворовский, помчался в сторону Смольного.

— Товарищ Ленин, вопрос о власти – наиважнейший, я бы даже сказал архиважнейший, – употребил я любимое слово Ильича, – поэтому правительство надо сформировать как можно быстрее, дабы не дать опомниться нашим противникам. Это как руль в руках водителя – выпусти его хоть на несколько секунд во время движения автомобиля, и случится несчастье – машина, потеряв управление, врежется в столб или упадет в пропасть.

Сталин, внимательно слушавший наш разговор с Лениным, в очередной раз одобрительно кивнул.

За разговорами мы подъехали к дому на Суворовском, в котором находилась наша временная штаб-квартира. Из подъезда выглянул один из «мышек», который, увидев «Тигры» и бэтээр, приветливо помахал нам рукой. Мы выгрузились и вошли в подъезд. До двери квартиры поднимались тихо, каждый думал о своем.

В квартире мы расселись вокруг большого стола и начали «думу думати». Предварительный разговор со Сталиным у нас уже был, и он, достав из кармана рабочий блокнот, начал:

— Товарищи, мое первое предложение: вместо дискредитированного и ненавидимого всеми слова «министр» глав министерств назвать народными комиссарами. Ну и сами министерства, естественно, народными комиссариатами, или наркоматами. А Совет министров – Советом народных комиссаров, или Совнаркомом. Возражений нет?

Никто не возразил, все кивнули, и Сталин продолжил:

— Теперь по персональному составу. Одна из ключевых должностей сейчас – это нарком внутренних дел. Все наши недруги с первых же минут начнут против нас бешеную борьбу. Кроме того, необходимо в кратчайшие сроки укротить разгул уголовщины. Ни в коем случае нельзя считать уголовника классово близким трудящемуся, ибо трудящийся зарабатывает свой кусок хлеба, а уголовник его отнимает.

На этом посту нужен твердый, верный коммунистическим идеям член нашей партии, пользующийся всеобщим доверием и уважением. Предлагаю утвердить на пост наркома внутренних дел Феликса Эдмундовича Дзержинского.

Кандидатура Железного Феликса была принята единогласно.

— Второй, не менее важный пост, – продолжал Сталин, – наркома по военным и морским делам. По совету наших потомков, которые хорошо знают то, что в их прошлом произошло после революции, военным наркомом предлагаю Фрунзе Михаила Васильевича. Он не профессиональный военный, но определенно талант, во время Гражданской войны он побеждал противников, у которых за плечами была Академия Генерального штаба. Михаил Васильевич сейчас в Шуе, но мы уже вызвали его в Питер телеграммой, и он прибудет сюда завтра утром. Конечно, товарищу Фрунзе поначалу будет трудно, но ему помогут заместители из действующих высших офицеров Русской армии. О персоналиях можно поговорить позднее. Не правда ли, Николай Михайлович?

Генерал Потапов утвердительно кивнул. Ленин, немного подумав, тоже согласился.

— Следующая должность – это пост наркома иностранных дел. Сейчас, когда нам в самое ближайшее время предстоят переговоры с Германией о заключении перемирия и последующего мирного договора, требуется человек, имеющий опыт дипломата. У нас в партии есть человек, имеющий опыт такой работы. Это Георгий Васильевич Чичерин. Правда, он мягковат и, так сказать, излишне интеллигентен. Но к нему можно направить строгого и требовательного заместителя, который поможет Георгию Васильевичу управлять таким сложным хозяйством, как Наркоминдел.