Книга Бремя русских, страница 58 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

— Вот ее мне вчера и передали, – сказал я. – И еще одну, «Унесенные ветром».

— Такой книги я не знаю, – покачал головой Билл. – А про что она?

— Про жизнь одного поместья неподалеку от Атланты, до, во время и после Гражданской войны, – сказал я. – По форме – это дамский роман, но очень страшный дамский роман…

— У нас эту войну называют «Война между штатами» или «Вторая американская революция», – задумчиво сказал Билл.

— Скажи, – спросил я, – а Шерман и в самом деле сжег Атланту? Я дочитал только до того места.

— Если бы только Атланту, – ответил мне Билл. – Думаю, что Аттила и Чингисхан нашли бы в нем достойного последователя. Чего только янки не сожгли… Мне еще повезло – мое поместье было чуть в стороне от их наступления, у меня главное здание осталось. Лишь какие-то негры – не мои, пришлые – сожгли несколько хозяйственных построек. А вот моя дочь – я тебе вчера рассказывал – она сгорела вместе с поместьем мужа. И, судя по рассказам очевидцев, ее перед смертью толпой насиловали черные солдаты янки…

В голове у меня загудело. Извинившись перед Биллом, я попрощался с ним и в шоке вышел из кафе. И тут же, нос к носу столкнулся с как обычно нетрезвым экс-генералом и экс-президентом Грантом, который шел прямо мне навстречу в окружении своих собутыльников.

— Здравствуйте, мистер президент, – вежливо сказал я.

— Ага, вот ты где, вредитель и содомит, – неожиданно хриплым голосом заорал он и плюнул мне в лицо. – Если бы я знал, что назначил послом мужеложца, а уж тем более, что пил вместе с ним!

Я стоял в шоке. Какой вредитель? Какой содомит? Я вытащил платок, вытер слюну с лица. Грант был меня старше на много лет, и я физически не мог его ударить, как поступил бы с любым, кто был помоложе и позволил бы в отношении меня такую дерзость.

— Что вы говорите, мистер президент? – только и смог вымолвить я.

— То и говорю, что мне доложили из Вашингтона, – прорычал Грант. – Тьфу ты, у вас в Колледже Нью-Джерси, наверное, все такие? Не хочу видеть твою рожу содомита, – и он плюнул в меня еще раз, но не попал на этот раз и пошел, качаясь и размахивая руками, обратно во дворец.

Не успел я сделать и двух шагов, как ко мне подбежал какой-то человек, на лице у которого так и было написано «Новая Англия», причем крупными буквами.

— Мистер Бокер, – сказал этот тип с ярко выраженным бостонским акцентом, – меня зовут Александр Уиллиамс, газета «Бостон Ивнинг Глоуб». Расскажите про ваших любовников в Константинополе. Они турки или греки?

Я не выдержал и хуком в его холеную массачусетскую морду, нокаутировав наглеца прямо на месте.

Но тут подскочили еще трое, остановившись от меня на почтительном расстоянии, и один закричал:

— Мистер Бокер, я из «Нью-Йорк Сан». Расскажите про подробности ваших содомитских утех.

Я побежал за ним, но он бежал быстрее – понятно, ведь он был раза в два моложе меня.

Я заорал ему вслед:

— Не содомит я, слышите! Не содомит!

Один из двух других репортеров закричал, с безопасного расстояния:

— А «Вашингтон Ивнинг Стандард» пишет, что госсекретарь Эвертс предъявил неоспоримые доказательства, что вы содомит. Да и президент Грант говорит то же самое.

Я поплелся обратно в Долмабахче, под вопли репортеров: – Как звали ваших любовников?

— Были ли вы содомитом еще в Филадельфии?