Книга Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила, страница 379 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Император Мацухито начал свою речь в тишине, сгустившейся после выступления графа Иноуэ Каору, а это значило, что японский монарх уже пришел к определенному решению:

— Конечно, мы потеряем Корею, Формозу, Окинаву, архипелаг Рюкю и Курильские острова. Это плохо. Но все могло быть гораздо хуже, окажись нашими победителями не русские, а допустим, те же англичане. Пример Китая, который британцы и примкнувшие к ним другие европейские стервятники после Опиумных войн обглодали, как раненого оленя, перед глазами. Да, мы проиграли войну, зато мы обрели Россию.

Микадо, заметив недоуменные взгляды некоторых членов Гэнро, пояснил свою позицию:

— Собственно, территория Японии осталась фактически неприкосновенной. Зато мы получили доступ к промышленности и богатствам огромной России. Ведь, как я понял из сообщения уважаемого маркиза Ито, нам будет разрешено основывать фирмы и строить фабрики и заводы на территории Российской империи. Это так?

— Именно так, ваше величество, – почтительно ответил Ито Хирабуми, – при условии, естественно, соблюдения нашими предпринимателями российского законодательства и выплаты всех положенных налогов и отчислений.

— Вот и отлично, – кивнул император, – пусть наши промышленники блюдут российские законы и платят налоги. Зато по построенной русскими Транссибирской магистрали японские товары смогут беспрепятственно продвигаться в Европу, завоевывая новые рынки, а японские финансисты с помощью иены будут проникать туда, куда никогда не смогли бы проникнуть солдаты нашей доблестной армии.

Мацуката Масаёси и Ионуэ Каору дружно закивали, поддерживая слова императора. Финансы и промышленность требовали долгого и крепкого мира. Но у графа Ямагата было несколько иное мнение.

— Но ведь живя за пределами Японии, – сказал он, – и подчиняясь российским законам, находясь в окружении русских, японцы быстро забудут об обычаях своих предков, и через несколько поколений превратятся в русских… Нет ли в этом опасности для всей нашей нации?

— Возможно, что такая опасность и существует, – задумчиво сказал император, – но ведь наши подданные и без того в поисках работы каждый год тысячами уезжают в другие страны. Вы знаете, что не всегда их там встречают как желанных гостей.

А в России, стране, где мало внимания обращают на цвет кожи и разрез глаз, наши люди займут достойное место среди местных жителей. Тем крепче будет связь между нашими странами, и тем доброжелательней будут взаимоотношения между нашими народами. Ну, а насчет опасности для нации… Ведь на саму Японию эти русские не покушаются, не так ли, маркиз Ито?

— Именно так, ваше величество, – ответил Ито Хирабуми, – кроме требования считать православие такой же официальной религией в Японии, как и религию Синто. Но я полагаю, что в православии, которое является одним из направлений христианства, в отличие от прочих ее ветвей, не приветствуется насильственная христианизация. Так что, заняв определенную нишу в сознании японского народа, православие вряд ли вытеснит религию наших предков. Ведь буддизм, пришедший к нам сотни лет назад из Кореи, не сумел вытеснить из сознания японцев культ Синто. Думаю, и православие прекрасно уживется с ним. Равноправие – это не доминирование. И самое главное, русские совсем не покушаются на принцип божественного происхождения микадо, а значит, между Синто и православием отсутствует принципиальный конфликт.