Онлайн книга «Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила»
|
— Конечно, конечно, – наместник кивнул своему адъютанту, – вот лейтенант фон Бок, сделает всё в лучшем виде. А теперь прошу на катер, господа, дождь и в самом деле усиливается. 24 февраля 1904 года, ранний вечер. Внешний рейд Порт-Артура, вспомогательный крейсер «Ангара» Великий князь Александр Михайлович «Ангара» стояла на якоре неподалеку от Электрического утеса. В пяти кабельтовых от «Ангары» тихо покачивался на волнах крейсер 2-го ранга «Сметливый». Его низкий, устремленный вперед силуэт резко контрастировал с современными кораблями, имеющими высокие тонкие трубы и украшенный массивным шпироном нос. Как и во всем прочем – ничего общего. На мой вопрос о шпироне командир «Сметливого» загадочно усмехнулся и ответил: — Александр Михайлович, случилось так, что в 1866 году при Лиссе один итальянский дурак позволил другому дураку, только австрийскому, таранить свои корабли, будто в античной греко-персидской битве при Саламине. И после этого полсотни лет все военно-морские державы мира исправно украшали носы своих кораблей шпиронами. И за эти пятьдесят лет ни разу таран не применялся в морских сражениях. Зато своих кораблей отправили на дно во время столкновений немерено. Даже минные аппараты на броненосце или крейсере – архитектурное излишество. Ни один корабль не подпустит равного себе по классу на дистанцию пуска мины Уайтхеда. Оставьте тараны историкам, а минные аппараты миноносцам, подводным лодкам и минным катерам. Но всё равно – красавцы! Стоя на палубе, мы с ним наблюдали за тем, как в море, за скалой Лютин Рок маневрировали пять броненосцев Тихоокеанской эскадры и броненосный крейсер «Баян». За ними стелился густой шлейф черного дыма. Время от времени гремели залпы орудий, и вокруг деревянных щитов вставали всплески практических снарядов. С началом войны эскадра наверстывала время, восстанавливая навыки, потерянные за время нахождения в вооруженном резерве. — Не великовата дистанция для стрельбы, Евгений Иванович? – обратился я к стоящему рядом наместнику. – Там ведь кабельтовых двадцать пять – это не по наставлению? Наместник усмехнулся: — Так сначала наши друзья требовали вести стрельбы на дистанции до сорока кабельтовых. Именно на такую дистанцию учились стрелять японцы. Так ведь, Алексей Викторович? — Так-то оно так, – прищурился кап-два Гостев, – только это не японский, а британский стандарт, и двенадцатидюймовые фугасные тонкостенные снаряды с удлинением в четыре с половиной калибра – это тоже их изобретение. Только начиняют они их не капризной шимозой, а спокойным тротилом. А в связи с напряженной международной обстановкой, Британия – наш следующий вероятный противник. — Четыре с половиной калибра… – мне показалось, что я ослышался, – так ведь они… — Кувыркаться будут? – переспросил Гостев. – Да, Александр Михайлович, они и кувыркались, чуть нарезы медью с поясков забьются, угловая скорость на выходе из ствола падает, и такой снаряд превращается в городошную биту. Крутится в полете и летит наугад – на кого Бог пошлет. Между прочим, снаряды эти видны в полете невооруженным глазом. Тоже, наверное, еще то зрелище. Дискуссию прервал вахтенный офицер «Ангары», лощеный мичман, бесшумно появившийся за спиной наместника. Немного грассируя, он произнес: |