Книга Рандеву с «Варягом», страница 125 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

Как мы и предполагали, после убытия к мосту тревожной группы, на станцию, где оборону держали четверо стражников, напала основная группа хунхузов. Один из стражников был убит в самом начале боя — шальная пуля угодила ему прямо в сердце. Трое остальных защитников были ранены. Раненые и убитые были также среди гарнизона моста и в составе тревожной группы.

У нас тоже были потери. Погибли два матроса с «Паллады», и еще несколько легко ранены. Шальную пулю в свою дурную голову словил и администратор группы журналистов, господин Лосев, которому, понимаете ли, захотелось полюбоваться сражением. Он вылез на платформу и, стоя там во весь рост, наблюдал за полетом трассеров и вспышками взрывов. Только этот балбес забыл, что это не компьютерная стрелялка, и здесь убивают по-настоящему.

Что ни говори, а это, наверное, судьба. Ни Ирочка, ни оператор, оставаясь под прикрытием стальной брони вагона, не получили ни царапины. Правда, оператор, уже успевший побывать в горячих точках, ухитрился все же отснять несколько батальных сцен.

Ротмистр Познанский был вне себя от всего произошедшего и написал своему начальству рапорт о необходимости срочного усиления охраны, и даже не самой железной дороги, а дальних подступов к ней. По его мнению, следующее подобное нападение может закончиться успехом для хунхузов. Итак, разъезд был почти полностью разгромлен. Хунхузы убили всех русских железнодорожников, а из оборудования и инвентаря уцелели только входные стрелки, и то, наверное, лишь потому, что нападавшие рассчитывали с помощью них направить состав в тупик.

Из всего русского населения, кроме трех раненых стражников, уцелела только шестнадцатилетняя дочь начальника разъезда, которая успела спрятаться в погребе. Все остальные железнодорожники и члены их семей были зверски убиты. С ее помощью выяснилось, что два трупа, одетых в форму железнодорожников, и один контуженный разрывом гранаты «шлимазл» (так назвал его наш водитель БТРа, сержант-контрактник Гриша Коган из Одессы), со своей характерной внешностью и местечковым акцентом, вообще был не из этой песочницы…

Но особо долго размышлять нам было некогда. Забрав с собой раненых стражников, девицу-сироту, трупы «железнодорожников» и контуженого пособника бандитов, около трех часов ночи наш поезд двинулся дальше на север.

15 (2) ФЕВРАЛЯ 1904 ГОДА, 03:30.

ЛИТЕРНЫЙ ПОЕЗД, ЮЖНОМАНЬЧЖУРСКАЯ ВЕТКА КВЖД.

Капитан Александр Васильевич Тамбовцев.

Ну вот, закончилось наконец наше первое дорожное приключение. И, как мне кажется, не последнее. Похоже, что у наместника где-то сильно «течет», и информация о нашем спецпоезде попала к тому, к кому не следовало. О том же в принципе писал и Степанов в своем «Порт-Артуре». Японцы заранее знали о каждом телодвижении нашей эскадры. Наш жандарм рвет и мечет. Но уважаемый Михаил Игнатьевич зря так убивается, «крот», по всей видимости, окопался настолько близко к «телу», что провинциальному ротмистру до него вряд ли дотянуться.

В сражении с хунхузами мы понесли первые потери. Впрочем, господин Лосев, хотя о покойниках и не принято говорить плохо, сам нарвался на пулю. Захотел покрасоваться, показать свою удаль. На все мои советы не высовываться он ответил, что, дескать, мы и сами с усами. Посмотреть ему, видишь ли, захотелось — интересно стало. Да только наш тележурналист забыл, что идет война, а на ней, случается, и убивают. Впрочем, я фаталист и считаю, что кому что на роду написано, то так и будет.