Книга Мир царя Михаила, страница 56 – Александр Борисович Михайловский, Александр Харников

18 (5) марта 1904 года, утро. Тихий океан, 43° с. ш., 150° в. д., траверз о. Шикотан. АПЛ «Северодвинск», глубина 100 метров, скорость 28 узлов, курс норд-ост

Император Михаил II, великий князь Александр Михайлович и кап-1 Верещагин

Михаил II отставил в сторону чашечку с кофе и посмотрел на сидящего напротив командира АПЛ «Северодвинск».

— Владимир Анатольевич, я как человек сугубо сухопутный в ваших морских делах до сего момента совершенно не разбирался. Но теперь должен разбираться, поскольку положение к тому обязывает. Одно дело быть младшим братом императора, человеком без особых обязанностей и хлопот. И совершенно другое – когда эта каменная плита, именуемая властью, ложится тяжелым грузом тебе на плечи, и ты понимаешь, что только ты и никто другой ее не удержит. Вы меня понимаете?

— Абсолютно, ваше величество, – кивнул капитан 1-го ранга, – как и любой из тех офицеров флота российского, кто хоть когда-нибудь стоял на командирском мостике. Вы ведь знаете, что после того, как корабль покинул базу, командир на нем становится абсолютным монархом, «первым после Бога», и только на нем лежит ответственность – вернется ли корабль в родную базу или ляжет на дно морское. Командир вправе принимать решения, карать и миловать. Но зато и ответственность за все лежит только на нем.

— Мишкин, капитан первого ранга Верещагин прав, – добавил свои пять копеек великий князь Александр Михайлович, – ни один армейский полковник не имеет таких прав, какие есть в море у флотского лейтенанта, командующего заштатным номерным миноносцем. Любое другое положение дел грозит бедою и кораблю, и его команде.

— Ах, да, – отозвался император, – понимаю и сочувствую вам, господа моряки. Но все же, если нам, то есть России, придется в союзе с Германией выступить против Британии, то вопрос нашего флота видится мне первоочередным.

— А что с ним не так, Мишкин? – встревожено отозвался Александр Михайлович, – мы же вроде победили?

— Победили не мы, – назидательно сказал император, – а наши союзники из будущего. Мы же, со своим «вооруженным резервом», чуть было не оказались в полном дерьме. Прибуду в Петербург, еще поспрашиваю господина Коковцева на предмет того, кто его на такую хитрость надоумил. Брат мой и в той истории не сумел раздать всем сестрам по серьгам, слишком добрый был. Но будьте уверены, я это сделаю обязательно. Сорную траву среди высшего чиновничества будем выпалывать с корнем. Господа либералы еще узнают, что это такое – настоящий «тиран и деспот». Но это так, господа, к слову пришлось. Теперь, Сандро, давай все-таки поговорим непосредственно о флоте…

— Хорошо, Мишкин, – кивнул Александр Михайлович, – поговорим. Но позволь мне все-таки узнать, что же у нас не так с флотом, за исключением, конечно, «вооруженного резерва» дяди Алексея и министра Авелана?

— А все не так, Сандро, – спокойно ответил император, – совсем все. С точки зрения человека далекого от морских дел, вместо флота Российская империя имеет сейчас бессистемный набор военных кораблей, построенных в меру наличия денег и разумения отдельных начальников. И построенных большей частью, кстати, на иностранных верфях. А то, что строится в самой России, ни в какие ворота не лезет – ни по цене, ни по качеству.