Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
29 октября (10 ноября) 1854 года. Измаил Поручик Гвардейского Флотского экипажа Семенов Николай Антонович «Мы тут сидим, а денежки идут»… Это мне один рекламный слоган конца лихих 90-х вспомнился. Дурацкий, конечно, как и то нехорошее время, в котором мне довелось жить. Правда, сижу я в Измаиле не один, а со своим штурманом Игорем Шульгиным, техником Наилем, денщиком, адъютантом и, наконец, просто любимой девушкой Одой. Так что зачахнуть от одиночества мне не грозит. Мой «Ансат» в полной боевой готовности стоит на расчищенной для него площадке неподалеку от крепости, которую когда-то брал штурмом Александр Васильевич Суворов. Тут же расположился взвод шведско-финских охотников под командованием Эрика Сигурдссона. Я у них за старшего, но особо своих подчиненных не прессую, потому что не за что. Начальство тоже меня лишний раз не дергает. Оно прекрасно понимает, что запас горючего у нас не бесконечный, равно как и ресурс двигателя, и потому подниматься в воздух нам пришлось всего раза два или три. В основном мы летали на разведку, заодно наводя страх на турок, которые, завидя вертолет, разбегались от него в панике, словно тараканы. Ода же терпеливо ждала меня, словно Пенелопа своего Одиссея. Приятно это, черт возьми, когда тебя кто-то ждет с нетерпением и с визгом бросается на шею, когда ты выбираешься из кабины вертолета. Мои шведы посмеивались в прокуренные усы и подмигивали мне. Они видели, что отношения наши с Одой достаточно серьезны, и потому не осуждали свою соотечественницу за то, что она завела роман с русским офицером. Впрочем, я не собирался держать Оду на положении ППЖ – походно-полевой жены, и еще на Аландах после окончания боевых действий предложил ей узаконить наши отношения. Ода, естественно, с восторгом приняла мое предложение. Омрачало нашу радость лишь одно – в Российской империи браки были исключительно церковными. Все бы ничего, вот только Ода была по веро-исповеданию лютеранка, а я – православный. Моя любимая готова была перейти в православие хоть завтра. Для этого необходимо было всего лишь пройти миропомазание – креститься в купели ей было не обязательно. Но ее родственники, в принципе не возражая против брака как такового, от перехода Оды в православие были не в восторге. Такие вот упертые эти аландские шведы. Они смотрели сквозь пальцы на то, что Ода проводила со мной не только дни, но иногда даже ночи, но вот за веру свою стояли, что называется, насмерть. И слезы родственницы не трогали их сердца. — Не переживай, милая, – уговаривал я Оду. – Закончится эта война, всех охотников распустят по домам (за исключением тех, кто пожелает и дальше служить в русской армии), и тогда мы с тобой обвенчаемся. Думаю, что сердца твоих родственников смягчатся, когда твоей руки у них попросит какой-нибудь уважаемый человек. Например, адмирал Кольцов… — Я думаю, что тогда они возражать не будут, – улыбнулась Ода. – Да и ты для них уважаемый человек. Эрик Сигурдссон защищал меня. Он даже пообещал побить моих родственников за то, что они ругали меня. — Вот видишь, – я обнял Оду, – думаю, что слово такого человека, как Эрик, многого стоят… Мы часто гуляли с Одой по берегу Дуная. Как-то я забрался с ней под самые стены крепости и рассказал о том, как в 1790 году ее взял штурмом наш прославленный военачальник Александр Васильевич Суворов. |