Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
А потом случилось вот что… Российский посол в Константинополе Николай Павлович Игнатьев пригласил на встречу Садык-пашу и от имени императора Александра II передал ему официальное приглашение вернуться на родину. Приглашение было своевременным, поскольку положение Чайковского в Турции в тот момент было незавидным. И он решил вернуться в страну, против которой воевал и которая когда-то требовала его выдачи… Отставной 68-летний турецкий генерал для проживания выбрал Киев. Здесь он в 1872 году принял православие. Здесь же родилась и его дочь – кстати, ее крестным отцом стал сам российский император Александр II. Михаил Чайковский занялся литературным творчеством. Он работал над мемуарами, которые вскоре напечатал в газете «Киевская старина». В Киеве Чайковский прожил более десяти лет. Назначенная султаном пожизненная пенсия (60 тысяч пиастров) поступала ему исправно. Однако когда турецкие власти урезали размер пенсии почти наполовину, семья Чайковского перебралась в имение Борки Черниговской губернии. Его молодая гречанка-жена перестала оказывать внимание своему 82-летнему супругу. Она загуляла с молодым управляющим имением. Михаил Чайковский, узнав об изменах жены, ушел из дому и поселился у своего приятеля, жившего в соседнем селе. Но пересуды и насмешки настигли его и там. В ночь с 5 на 6 января 1886 года нервы старого Чайковского не выдержали, и он пустил себе пулю в висок… Его похоронили не на кладбище, где запрещали хоронить самоубийц, а за кладбищенской оградой. Поэтому следы его могилы вскоре затерялись… 25 октября (6 ноября) 1854 года. Эдинбург Филонов Федор Ефремович, перебежчик Помню, как в детстве я зачитывался Стивенсоном. Самыми моими любимыми книгами были «Похищенный» и «Катриона», повествующие о непростой судьбе Шотландии, и об Эдинбурге в частности. С тех пор я мечтал посетить описанные Стивенсоном места, услышать шотландскую волынку, прогуляться по склонам гор, поросших вереском, увидеть Эдинбургский замок и Королевскую милю… Мы обогнули последний мыс и вошли в широченное устье какой-то реки, с высокими берегами по обе стороны. А вскоре на южном берегу показался немалых размеров город, с замком на горе и с множеством шпилей, возвышавшихся над длинными зданиями, потемневшими либо от времени, либо от угольной пыли. Только прибыл я сюда не как турист, а как гость ее отстойного величества Вики Первой и ее мерзопакостной страны. И мне вряд ли дадут возможность поглазеть на город в полное мое удовольствие… Добирались мы сюда шестнадцать дней. В ту ночь, когда меня доставили к моему «другу» Чарли, я ворочался почти до рассвета. Конечно, умом я прекрасно понимал, что Лизонька – гадина, каких мало. Но она, похоже, и в самом деле успела в меня втюриться. А мы в ответе за тех, кого приручили. Да и ее смерть слишком уж напомнила мне убийство моей незабвенной Сонечки где-то там, в донецком поселке чуть более года назад. Заснул я только тогда, когда услышал два всплеска. Два всплеска – два трупа. Да, не соврал Каттлей – он и в самом деле прикончил кого-то из поляков. Ничего, рано или поздно такая же судьба ждет и других участников этой драмы, это я знал точно. И правильно. Ведь какая бы Лизка ни была, но она – одна из наших. На следующее утро меня посадили в карету с плотными занавесками. Рядом со мной, у двери, уселся Алан, один из мордоворотов, а напротив – два поляка. Ковальского среди них не было. Сие означало, что замочили именно его. Да и поляки сидели с кислыми мордами. Алан же не спускал с них глаз, как, впрочем, и с меня. Разговоров в карете не велось – когда один из поляков попытался что-то сказать, Алан на него зыркнул так, что шляхтич поспешил закрыть рот и сделать вид, что он просто хотел зевнуть. |