Книга Русские своих не бросают, страница 467 – Александр Харников, Максим Дынин

Как я и предполагал, «лаймиз» и их французские дружки в очередной раз показали свое сволочное нутро. Ранним утром, когда еще не рассвело, их корабли неожиданно открыли огонь по мирно спящей столице Дании. Другими словами, они провели еще одно «копенгагирование». Как доложил мне по рации наш человек в русском посольстве, обстрел велся бессистемно – «на кого бог пошлет».

Кроме того, сразу же после начала обстрела англичане высадили с кораблей десант, который захватил датские береговые батареи. Морские пехотинцы королевы Виктории, получившие хороший опыт в «опиумных войнах», без труда разогнали полностью деморализованных датских солдат. Они отобрали у них оружие и прогнали взашей с батарей. Так что расстреливать город объединенный англо-французский флот мог совершенно безнаказанно.

Я приказал сыграть боевую тревогу. Зазвенели колокола громкого боя, зазвучал горн. Экипаж начал занимать свои места по боевому расписанию. Я направился в рубку, чтобы ознакомиться с обстановкой. Вскоре меня догнал великий князь Константин Николаевич. Вид у него был заспанный, и он с удивлением смотрел на суету, царившую на «Бойком».

— Что случилось, Дмитрий Николаевич? – спросил он. – Неприятель собирается на нас напасть?

— Нет, Константин Николаевич, на нас никто нападать не собирается, – ответил я, – но английские и французские корабли без объявления войны обстреляли Копенгаген. В городе большие разрушения, много убитых и раненых.

Великий князь нахмурился. Похоже, что он ожидал от союзников всего, но только не такого откровенного разбоя.

— Эти мерзавцы никак не могут избавиться от дурных привычек своих достославных предков – пиратов, вроде Дрейка и Моргана, – сказал Константин Николаевич. – Бедные датчане, неужели им на роду написано и в третий раз пострадать от рук этих кровожадных каналий?

В ответ я лишь развел руками.

Мы вошли в рубку «Бойкого», где располагались мониторы, отображающие обстановку в режиме реального времени и пост управления кораблем. В левой части рубки находился командир корабля.

Увидев меня, капитан 1-го ранга Егоров доложил:

— Товарищ контр-адмирал, корвет «Бойкий» к бою готов. Средствами объективного контроля на рейде Копенгагена обнаружено скопление кораблей противника. Готовится к подъему корабельный вертолет.

Потом он уже менее официально спросил у меня:

— Дмитрий Николаевич, какие будут указания? Будет ли приказ уничтожить инглизов? Ей-богу, просто руки чешутся надавать им как следует по шеям…

— Поскольку Российская империя находится в состоянии войны с Англией и Францией, то мы, безусловно, должны уничтожать вражеские корабли, где бы они нам ни встретились. К тому же мы должны пресечь преступные действия этих варваров – ведь, обстреливая дома мирных граждан, англичане и французы совершают военное преступление.

Поэтому, Виктор Степанович, приказываю вам поднять в воздух вертолет с НАРами^[74]. Пусть он ведет наблюдение за противником. Если же вражеские корабли, после того как мы их обстреляем, попытаются бежать, вертолетчики должны атаковать эти корабли и воспрепятствовать отступлению. А «Бойкий» и «Смольный» пусть тем временем ведут артиллерийский обстрел эскадры союзников. Вы связались с капитаном 1-го ранга Степаненко?

Егоров кивнул.

— Мы поддерживаем с ним связь. «Смольный», сблизившись на дистанцию восемь миль, откроет огонь. «Бойкий» может начать пораньше – наши стомиллиметровки смогут поражать противника с расстояния одиннадцати миль.