Книга Русские своих не бросают, страница 449 – Александр Харников, Максим Дынин

— Боюсь, что мы не в силах им противостоять, – сказал король, на что фон Хансен ответил:

— Увы, ваше величество, но все обстоит именно так.

А военно-морской министр Билле кивнул с самым мрачным видом.

— Как вы полагаете, когда именно они появились в Хельсингёре? – спросил Фредерик.

— Около половины девятого утра, ваше величество, – ответил фон Хансен. – Рассвет у нас около семи, так что они дождались раннего утра, чтобы войти в Эресунн. Полагаю, что они будут у Копенгагена в самое ближайшее время.

— И не исключено, что их адмирал намеревается нанести мне «визит вежливости», – хмуро произнес король.

— Именно так, ваше величество, – согласился Блюме.

— Господа, я попрошу вас подождать меня в Синем кабинете. Хенрик, – монарх повернулся в сторону лакея, – приготовьте мне мой парадный мундир. И пусть на нем будет лента, звезда и цепь со знаком русского ордена Андрея Первозванного, которым в 1841 году наградил меня русский император Николай. Пусть эти сволочи побесятся, увидев эту награду.

Через несколько минут, когда монарший туалет еще не был закончен, к Фредерику подошел другой лакей.

— Ваше величество, английский вице-адмирал, сэр Чарльз Огл, и французский контр-адмирал, мсье Франсуа Тома Треуар, просят их принять.

— Пусть подождут в Зеленой гостиной, Ларс, – не скрывая раздражения, сказал король. Даже перед представителями этих могущественных европейских держав не стоило лебезить.

Когда он вошел в Зеленую гостиную, оба адмирала не спеша встали с мягких диванов и поклонились ему.

— Ваше величество, благодарю вас за то, что вы нашли время для того, чтобы принять нас, – сказал француз, хотя, конечно, это полагалось бы сказать сэру Чарльзу, как более старшему по чину. Фредерик сделал вид, что не заметил этого, и ответил:

— Добро пожаловать в Копенгаген, господа адмиралы.

— Ваше величество, – проскрипел Огл, – мы уполномочены вручить вам совместное послание от ее величества королевы Виктории и его величества, – Фредерик заметил, что Огл не сказал «императорского величества», – Наполеона III.

«А вот это уже интересно», – подумал Фредерик и вскрыл поданный ему конверт. По ходу чтения письма его лицо все больше и больше мрачнело. В конце концов он посмотрел на стоящих перед ним адмиралов и сказал:

— То есть моя сестра из Лондона и мой брат из Парижа требуют, чтобы мы воспретили любую торговлю с Российской империей, и чтобы мы обыскивали любые корабли третьих стран на предмет наличия товаров и даже пассажиров, следовавших в Российскую империю и из таковой.

— Именно так, – надменно мотнул подбородком английский адмирал.

— Далее. В послании содержится требование о предоставлении Данией гавани на Эресунне, а также гавани Фредериксхамн для базирования там союзного англо-французского флота на время существования вышеуказанной блокады, а также участка у Эльсинорского замка для размещения там артиллерийской батареи.

— Да, ваше величество, – француз хотя бы попытался изобразить неловкость на своей бретонской физиономии.

— И сколько времени у меня есть для принятия окончательного решения?

— На раздумье вам дается двадцать четыре часа, ваше величество. И ни минутой больше, – с плохо скрываемой угрозой в голосе процедил Огл. – Не стоит забывать про тысяча восемьсот седьмой год. Да и о том, что было шестью годами ранее.