Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Тут, словно из-под земли, появилось несколько мужичков явно уголовного вида, которые обступили нас с Костей. Один из них, видимо главный, нехорошо посмотрел на нас и сказал: — А ну пусти мальца, ваше благородие! Пошто детишек обижаешь?! Костя весьма натурально разыграл возмущение: — А ты что за заступник такой?! Он украл мой портфель! Может, и ты с ним в доле?! — Так где же он, портфель, твое благородие? – пахан нагло, прямо в лицо рассмеялся Косте. — Он передал портфель другому. — Вот когда найдешь того, другого, тогда мы с тобой и поговорим. А пока отпусти мальца по-хорошему. — Я сейчас полицию позову! – Костя решил припугнуть пахана. — Только попробуй – и глазом не успеешь моргнуть, как получишь ножичек в бок! Порежем и тебя, и твою дамочку, – пахан, похоже, не шутил – в его руке неизвестно откуда появился внушительных размеров нож. Костя решил изобразить испуг и стал уговаривать пахана: — Слушай, любезный! Мы вам заплатим, если твои архаровцы вернут мне портфель! — Сколько дашь? – похоже, что пахану понравилось предложение моего спутника. — Пятьдесят рублей! – выпалил Костя. — Однако, ваше благородие… – озадаченно почесал лохматую голову пахан. – Что у тебя там такое было? Золото? — Да нет, бумаги разные… — Интересные бумаги! Ну что ж, если найдем, то вернем. А теперь… И тут мы услышали трель полицейского свистка. Пахан спрятал нож и заорал: — Шухер! В один момент вокруг нас стало пусто. К нам подбежал запыхавшийся будочник, козырнул и спросил: — Что-нибудь случилось, ваше благородие? Мы пошли в околоток, где рассказали о случившемся, причем Костя напирал на то, что украденные документы «секретные» и дело государственной важности – найти их как можно скорее. Потом мы заглянули в редакции нескольких газет и разместили там объявления о пропаже. Затем мы вернулись в «Лондонскую», где заказали отдельный кабинет в ресторане. И только там Костя тихо сказал: — Похоже, клюнули… 6 (18) октября 1854 года. Санкт-Петербург, Зимний дворец Филонов Федор Ефремович, герой-любовник — За ваше отсутствие никакого присутствия не было! – вытянувшись во фрунт, дурашливо доложил я Жене Васильеву. — Так, а баба твоя? — Ты знаешь, – я вдруг стал серьезным, – жалко мне ее почему-то. Знаю, что свидомая до безобразия, знаю, что предательница и сволочь редкая, но по-человечески жалко. Одинокая она очень, потому и кидается на каждого мужика. Только у меня такое впечатление, что сейчас довольна до уср… ну, до этого самого, и не хочет больше совокупляться со своим лимонником, или кто он там на самом деле. Подкатила уже ко мне, «что скажешь, дорогой, ежели мы уедем из “этой страны”»? — «Мы» – так и сказала? — Именно «мы». Причем дала мне понять – придется ей там мужа найти, но это ради статуса и денег. А я ей, видите ли, для любви нужен. — Что ж, как говорят в народе – совет вам и эта самая любовь-морковь. — Ну хоть ты, Максимыч, не подкалывай! – ответил я фразой из известного анекдота. — А я серьезно. Дело вот какое. Вас с Лизонькой наглы хотят в самое ближайшее время умыкнуть. И переправить в Польшу, а оттудова в свою Наглию. — Дык она и сама поскачет впереди паровоза, зачем ее умыкать-то? — Им более интересна не она, а ты. Ведь те данные, которые их так заинтриговали, приходят от тебя. Мы думали, что они не будут убивать курицу, несущую золотые яйца, но они, видимо, услышав от Лизы о несостоявшемся похищении студентов французами, решили, что чем они, мол, хуже лягушатников… Так что готовься. |