Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Моя рассерженная собеседница вдруг улыбнулась, и лицо ее преобразилось. Вместо рассерженной фурии передо мной стояла скромная и застенчивая красавица. Какой-то закоулок моей памяти услужливо мне напомнил, что имя «Светлана» тогда встречалось лишь в литературе – его придумал Востоков в самом начале XIX века, а сделал знаменитым Жуковский в одноименной поэме. Но в обиход оно вошло лишь после победы исторического материализма в 20-х годах XX века. И что имя «Ольга» – от скандинавского «Хельга» – и означало примерно то же самое, сиречь – «светлая». — Доктор, простите меня, – смущенно произнесла мадемуазель Даваева. – Мне передали записку от доктора Кеплера, в которой сообщалось, что папа́ очень плох, и я невесть чего себе вообразила. Спасибо вам. Скажите, вы откуда? — Я – русский из Якутии. — Из Якутской области Восточной Сибири? — Да, – ответил я, вспомнив историю республики Саха, которую преподавали у нас в школе. – А что, как вы сказали, «азиатский молокосос», так мой отец был якутом. А мать – русская, с примесью местной крови. — Понятно. А я по отцу калмычка, а мама моя – казачка из станицы Новочеркасская Донской области. Ну ладно, я зайду завтра, как вы и сказали. А не могли бы вы проводить меня до дома? — С удовольствием, мадемуазель. У меня как раз сейчас перерыв. А про себя подумал, что работы, действительно, стало намного меньше, так что можно и отдохнуть чуток – не все же время работать по двадцать часов в сутки практически без пауз и без выходных… — Только прошу вас, сударь, называйте меня просто Ольгой. — А вы меня – Александром. А можно и просто Сашей. После этого я провожал ее домой каждый день. Понемногу прогулки затягивались. Мы с ней гуляли то у Корабельной бухты, то на Городском холме, то ходили к Графской пристани. Однажды мы встретили Ника Домбровского, который прогуливался с некой молодой особой, скажем так, мало похожей на его Мейбел. Ах ты ж блин, морда американская, с глаз долой, из сердца вон… Мне стало обидно, и я хотел пройти мимо, но тот увидел нас и подошел со своей спутницей. Пришлось представил ему Олю, а тот поцеловал ей руку и галантно произнес: — Первый раз в жизни вижу ангела во плоти. Оля покраснела, а я некстати подумал, что видел бы он ее тогда, в госпитале… Но тут Ник, в свою очередь, сказал: — Настенька, это мой близкий друг, Саша Николаев, мой будущий шафер, и дочь героя Альмы, Ольга Даваева. Оля, Саша – а это моя родственница, Домбровская Анастасия Николаевна. Супруга Витольда Максимилиановича, Сашиного пациента. Прибыла вчера из Одессы. «Так это же его пра-пра-… – и так далее – бабушка, – догадался я. – А что, весьма и весьма… Ну ничего, за Мейбел можно не бояться. По крайней мере, пока это единственная дама, которая появилась в жизни нашего берсерка». По дороге в госпиталь я увидел магазин с вывеской: «Ставрос Аргиропуло. Золотых дел мастер». Зайдя туда, я попросил хозяина – старого грека – показать мне обручальные кольца. Тот достал коробочку, посмотрел в нее и выудил два кольца – одно поменьше, с бриллиантом, второе побольше, без камня, оба изумительной работы – и протянул их мне. — Очень красивые, – вздохнул я. – Но, увы, наверное, они слишком дорогие для меня… — Доктор, – грек подвинул эти кольца на прилавке поближе ко мне. – Для вас они будут стоить… |