Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Кстати, и все наши самоделки сработали штатно – четыре британских парохода, маячившие у входа в Балаклавскую бухту, получив подводные пробоины, тоже затонули. Да, пора ставить памятник затопленным британским кораблям в Балаклаве, хотя они и не наши. Ну и что? Затопили их как раз мы, так что имеем право. Балаклава для британцев становится явно несчастливым местом. Ко всему прочему корпуса затопленных кораблей закупорили вход в бухту, и она вряд ли теперь станет местом базирования британского флота и лагерем сухопутных сил королевы Виктории. Наблюдая за панорамой Балаклавы с помощью квадрокоптера, я обратил внимание, что войска неприятеля после потопления фрегатов отошли от развалин крепости, а потом с быстротой необыкновенной двинулись назад, к окраине Балаклавы. Нет, не герои они, не герои – испугались неизвестного. А самое главное, точно не направятся нас искать. Ну что ж, пора «Раптору» вернуться за нами… И я стал вызывать штаб по рации. — Бабушка приехала! – произнес я фразу из книги Богомолова «Момент истины». Конечно, это ребячество – ну не сможет пока никто в этом мире перехватить наши разговоры, а потому – зачем шифроваться? Но все равно очень приятно. После Бомарзунда – это уже вторая победа моих ребят, которая приближает окончательную победу над этим НАТО XIX века. Вторая из двух попыток – прошу обратить внимание! И без единой осечки. Эх, лишь бы не сглазить… 11 (23) сентября 1854 года. Севастополь. Инкерман Подпоручик Гвардейского флотского экипажа Мария Александровна Широкина Когда я подъехала к дому Нахимова, адмирал уже ждал меня, одетый в свой неизменный морской сюртук, фуражку, сдвинутую на затылок, и брюки, именуемые здесь панталонами. Он держал под уздцы вороного коня. — Здравствуйте, Павел Степанович! – приветствовала его я. — Здравствуйте, Мария Александровна, – вежливо ответил он мне, и вдруг на лице его появилось крайнее удивление. — Что-то случилось, Павел Степанович? – поинтересовалась я. — Вы… Вы в брюках… и в мужском седле-с… «Конечно, – подумала я, – дамы здесь если и ездят на лошади, то только в дамском седле и в специальном платье. Это когда ты сидишь, свесив ноги на одну из сторон, чтобы, не дай бог, никто не увидел твоего исподнего… Нет уж, дудки». Это когда я иду пешком, тогда скрепя сердце надеваю форменную юбку. Жаль, в последнее время мне не приходилось ездить верхом, но здесь этому нет альтернативы – впрочем, я только что вспомнила, как я люблю это дело. И альтернативы штанам нет – разве что ездить в трусах, как мы с братьями часто делали в детстве жарким летом. Можно, конечно, и вообще в голом виде, как леди Годива (признаюсь, было дело в молодости пару раз…). Но, боюсь, здесь этого тем более не поймут. Сегодня я встала ни свет ни заря; хотелось найти подходящего коня. В конюшнях мне предложили смирного пожилого мерина. Я же потребовала животное порезвее. Казак, служивший при конюшнях, вдруг спросил меня: — Барышня, вы казачка? Я засмеялась. — Вообще-то я «ваше благородие». Да, казачка – терская. И выросла на коне. — Простите, ваше благородие, не признал. Не видывал прежде дамы-офицера. — Да ладно, «барышня» мне тоже нравится. А ты сам-то из каких мест? — Я кубанский, станица Благовещенская. Знаете, ваше благородие, есть у нас тут один конь… Но он несколько дикого нрава. Его и кличут Дикарем. |