Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Дмитрий Николаевич, у меня есть еще одна новость. Вчера из Твери я получил телеграмму о том, что новый министр иностранных дел, Василий Алексеевич Перовский, прибыл в Тверь и сегодня должен быть в столице. Я считаю, что следовало бы приоткрыть перед Василием Алексеевичем тайну вашего происхождения, тем более что я надеюсь, что он сможет в дальнейшем опереться как на полковника Березина, так и на его знания о мировой политике. — Это правильно, ваше императорское величество. Единственное условие – следует обязать Василия Алексеевича не разглашать полученную от нас информацию даже самым близким ему людям, в том числе и членам его семьи. — Нет у него семьи, Дмитрий Николаевич, – вздохнул император. – Был он в молодости влюблен в племянницу господина Жуковского, в Александру Воейкову, но та умерла от чахотки в двадцать девятом году. С тех пор он так и остался холостяком. Как и я, подумалось вдруг мне. А годы идут, и порой хочется простого семейного счастья… Жену, которая ждет твоего возвращения из дальнего похода, детей, которым ты будешь рассказывать разные забавные истории. Внуков, которых можно баловать, и при этом самому становиться моложе. Но мне как-то не получилось найти именно ту, единственную. Да и боязно было немного – ты далеко, в море, а человек, которого ты любишь, потихоньку становится тебе чужим – видел я подобное у своих сослуживцев. Конечно, у многих хорошие семьи, и они счастливы в браке, но некоторые опасения все равно имеются. Вошедший флигель-адъютант объявил: — Ваше величество, генерал от кавалерии Василий Алексеевич Перовский ожидает аудиенции! Разрешите его пригласить? Император кивнул, и через минуту в кабинет вошел человек, о котором я немало читал в произведениях, посвященных Пушкину, Далю и истории России. Перовский был похож на свой портрет работы Карла Брюллова. Высокий человек с безупречной армейской выправкой, лихими кавалерийскими усами и чуть кривоватыми ногами человека, который долгое время провел в седле. Волосы его уже поседели, но лицо было еще моложавым, волевым. Видно было, что генерал успел понюхать пороха – на указательный палец его левой руки был надет золотой наперсток – верхняя фаланга пальца была отстрелена французской пулей во время Бородинского сражения. Правда, тогда Перовский был всего лишь юным юнкером. Знал я и о том, что при осаде Варны в 1828 году он был тяжело ранен. В общем, боевой генерал, и при всем при том – весьма тонкий и умный политик – я вспомнил его деятельность на посту Оренбургского генерал-губернатора, фактически наместника царя на границе России и Средней Азии. Словом, он был именно тем человеком, которому следовало руководить русской политикой… Император дружески обнял за плечи Перовского и сказал ему: — Благодарю тебя, мой друг, за то, что так быстро откликнулся на мой зов. Хочу познакомить тебя с контр-адмиралом Дмитрием Николаевичем Кольцовым. Я встал и пожал протянутую мне руку. Генерал, взглянув на меня своими проницательными глазами, произнес: — Я уже наслышан о вас, господин контр-адмирал. Весьма рад лично познакомиться с героем Балтики. Я хотел в ответ произнести комплимент Перовскому, но в этот момент у меня в кармане запищал вызов. Кто-то пытался связаться со мной по рации. Я спросил у императора разрешения и, получив в ответ кивок, достал ее из кармана и включил ее на передачу: |