Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Вслух же я сказал: — Вы, Ирина Андреевна, обращайте внимание на то, что и как он делает. Да и он вам все сам расскажет и продемонстрирует, если вы, конечно, попросите. Кстати, и вы тоже весьма неплохо вели себя во время операции. Та аж зарделась и вдруг неожиданно робко спросила: — Доктор, а я смогу стать врачом? Я задумался. А почему, собственно, и нет? Тем более, как я слышал, ходят разговоры об учреждении университета на Елагином острове. И ответил ей: — Ирина Андреевна, вообще-то, как вы, наверное, заметили, у нас много женщин-врачей, и весьма неплохих. Моя начальница, Елена Викторовна Синицына, например – лучше нее у нас никого нет. Но придется много учиться, сначала наукам и только потом медицине. — Доктор, зовите меня просто Ирэн… Я согласна! Поверьте мне, я упорная, и, надеюсь, не глупа. — Хорошо, Ирина, – давайте называть вас по-русски – дерзайте. Мы организуем курсы базовых знаний для «крестовоздвиженок». А из тех, кто справится с ними, потом будем готовить врачей. И я пошел переодеваться, после чего написал в историю болезни про ход операции и на пару с Николаем Ивановичем проследовал на «галерку». Так мы прозвали бывшую кают-компанию, – когда я осмотрел, что именно сделали наши умельцы, то невинно заметил, что если операционная – это театр, то ассистенты – это партер, а то, что за окном – галерка. Николай Иванович даже заулыбался тогда, что было на него не похоже, и название прижилось. Теперь же нас встретили аплодисментами. Приятно было, что более дюжины врачей ловили каждое мое слово о ходе операции, после чего посыпались вопросы. Потом один из них, благообразный остзейский немец по фамилии фон Эшенбах, сказал мне: — Юрий Юрьевич, простите нас за скепсис и наше к вам отношение. Вы очень хороший врач. Прошу вас, причем, как я полагаю, не только от своего имени, если вам не трудно, заново начать ваши лекции? Мы будем вам за это очень благодарны. Все врачи согласно кивнули, подтверждая слова фон Эшенбаха. Ну что ж, подумал я, времени не так много, но, глядишь, чему-нибудь я их научу. 5 (17) сентября 1854 года. Река Березина у Борисова Поручик Евгений Львович Коган, журналист и артиллерист В отличие от Левы Зайдермана, у меня никаких проблем с восстановлением воинского звания не было. Я недавно крестился и иудеем не считался, несмотря на внешность и происхождение. К тому же у меня есть боевые награды за службу в Чечне в начале 2000-х. Родился я в Северной Пальмире, на берегах Невы. Мой отец, Лев Михайлович (урожденный Моисеевич) Коган, после аспирантуры в одном из известных питерских вузов не вернулся в родную Одессу, а пошел работать в профильное КБ. Во время обучения он познакомился с моей мамой, крымчанкой из Евпатории, закончившей другой питерский вуз и ставшей искусствоведом. Семья наша была дружная – родители, старшая сестра и я. Сначала мы жили в однокомнатной «хрущевке», но потом папе, как ведущему конструктору, выделили четырехкомнатную квартиру в новом кирпичном доме. Мои самые ранние воспоминания детства связаны с лесом в паре сотен шагов от дома, куда я сначала ходил гулять с мамой, а потом и сам. А лето я обычно проводил у бабушек: половину лета в Евпатории, половину в Одессе. В Одессе я подружился с сыном старшей папиной сестры, моим кузеном Фимой Рабиновичем. Каждый вечер он учил меня то наукам, то тому, как правильно работать руками. Эх, если б моя мама знала, что ее сын еще в шестилетнем возрасте умел и сверлить, и выпиливать, и даже дрова колоть… А еще мы с ним ходили купаться. Именно «дядя Фима» – так я его называл, учитывая нашу разницу в возрасте – научил меня плавать. С фонариком заходили мы в мрачные одесские катакомбы, фотографировали красоты города и окрестностей «жемчужины у моря» дяди Фиминым старым фотоаппаратом «Зоркий»… |