Книга Русские своих не бросают, страница 164 – Александр Харников, Максим Дынин

— Мейбел, у меня есть вот это и вот это. Хочешь, принесу, и ты померяешь? Платья, наверное, не сможешь, а вот юбки – вполне.

Та мне: конечно, приходи! А я ей так простодушно:

— Да меня же к тебе не пустили…

— А я скажу, чтобы тебя пускали. Это я Николаса не хотела видеть.

Клюнула, подумала я со злорадством и говорю ей:

— Да он вряд ли заинтересуется. Мне только что рассказали, что последнюю ночь он провел с некой Машей. Красивая, но тоже замужем, двое детей.

Мейбел побледнела еще сильнее. А я продолжила:

— Да забудь ты про этого ловеласа, я ж тебе о нем уже говорила. И вообще, не забывай – с мужиками надо поосторожнее.

— Ты, наверное, права, – уныло ответила она.

Тут катер подошел к «Смольному», и мы расстались, договорившись, что я приду к ней с юбками завтра.

Попалась. Программа-минимум в отношении этого гада у меня уже успешно выполнена. Вряд ли у него что-либо теперь получится с этой дурой. Ведь любой ей подтвердит то, что мы с Ники ходили гулять в Стокгольм, а девочки – еще и о том, что он меня домогался: эту информацию я тогда успешно вбросила через двух сплетниц – одной в Юриной команде и одной в Колиной. А если нужно, приглашу к ней Валю, пусть про Машу расскажет, да и про его дружбу с Леной – Валя тот еще сплетник. Пусть этот янки попробует потом доказать, что он не верблюд. Да она его и слушать не будет.

Есть у меня и программа-максимум – если получится, то это будет вишенкой на торте. Я, конечно, не фанатка однополой любви, но кое-что умею. Первый раз у меня было нечто подобное с моей тезкой-администраторшей, которая и дала мне место в Юриной команде. Это было достаточно противно, в том числе и потому, что дама была толстая и страшная. Потом она, к счастью, уволилась и ушла на «Рен-ТВ».

А полтора года назад, пока Юра прохлаждался в Сирии, я узнала, что другая группа едет на Майдан, и что ей нужен переводчик с украинского. Ведь среди тамошних майданников были и такие, кто категорически отказывался говорить по-русски. – Нахальство – второе счастье. Я наврала, что знаю неплохо украинский, хотя на самом деле я в последний раз говорила на нем еще в пятилетнем возрасте – у бабушки и дедушки со стороны отца, которые жили в Раве-Русской. Мама потом рассказала, что когда я приехала и стала обзывать других детей «кацапами» и «москалями», она решила меня больше туда не посылать. Больше я на Западную Украину не ездила, а деда с бабкой видела после этого случая всего один раз, когда они приехали к нам в Москву на две недели. Но общались мы уже в основном по-русски – маман строго за этим следила.

Но то, что они мне привили в то лето, можно охарактеризовать названием великого опуса пана Кучмы: «Украина – не Россия». На Майдане я погрузилась в атмосферу, которая заставила меня задуматься. Мне очень нравилось работать с Юрой, но ежу было ясно, что своего потолка в его команде я давно уже достигла. В процессе общения я познакомилась с самим Мустафой Найемом, который и намекнул, что для меня найдется работа и на «Громадском ТВ». Он же меня свел с одной из «муз революции», ставшей впоследствии большой шишкой на постмайданной Украине.

И когда пришло время возвращаться, я отпросилась на три дня, якобы навестить родню. Вместо этого я провела время в компании одного польского консультанта и той самой «музы». Как ни странно, именно общение с ней мне неожиданно понравилось, тогда как поляк оказался, увы, импотентом, от которого к тому же еще и дурно пахло.