Онлайн книга «Русские своих не бросают»
|
Мне уже стало понятно, что эта страшная «стрекоза» – новое и смертельно опасное русское оружие. И что бороться и побеждать такие аппараты, летающие по воздуху и сеющие вокруг себя смерть, у нас просто нет шансов. Меня посетила крамольная мысль – а не зря ли мы сюда приперлись? В том, что мой дед остался в России и там женился, виноват только он, а никак не вся Россия. А пришел он сюда точно так же, как и я, думая, что идет воевать с варварами… И точно так же Великая армия того, настоящего императора Наполеона, была разбита даже без подобного русского оружия. А теперь оно у них есть… За этими невеселыми мыслями застал меня боцман Ленотр, пинками гнавший перед собой четырех матросов. — Лейтенант, по вашему приказу я привел беглецов. Что прикажете с ними делать? 16 (4) августа 1854 года. Борт учебного корабля «Смольный» Джеймс Арчибальд Худ Катберт, пациент — Ники! Рад тебя видеть! – закричал я, увидев высокую фигуру моего нового друга на пороге кубрика. — Добрый день, Джимми! Привет тебе от сестры. Я ее вчера видел. — Ну вот, видел ее вчера, а привет передаешь только сегодня! Не стыдно? Шучу, шучу. Расскажи, как там она? — Трещина кости руки, пара небольших ран – там, где китовый ус корсета впился в… ну, ты понял. А так все у нее хорошо, и она находится в весьма боевом расположении духа. Меня вначале невзлюбила, – и тут Ники улыбнулся, показав, что это было лишь вначале. — А почему? – поинтересовался я. — А потому, что она определила по акценту, что я – янки. А янки она не слишком жалует. — Интересно, очень интересно… Прошлым летом мой приятель по колледжу Нью-Джерси был у нас в гостях. Он настоящий янки, из Коннектикута, не чета тебе, нью-йоркцу. И ничего, Мейбел с ним вполне дружелюбно разговаривала. Ники замялся. Было видно, что что-то он недоговаривает. Но он всего лишь сказал: — Для нее янки – это те, кто пытается всячески навязать свои порядки Югу. Я задумался. — Да, так оно и есть. Но есть северные политики, и есть нормальные северяне. И с ними у меня проблем не было. Ну, да ладно, что ты ей сказал такого, что она к тебе сразу стала относиться лучше? — А то, что я согласен. И что я за свободу Юга. Хотя и против рабства. Да, подумал я, странная логика, однако. Как одно (свобода Юга) сочетается с другим (отмена рабства)? Вслух же я сказал: — Ники, рабство – краеугольный камень нашей экономики. Без него у нас просто некому будет рабо-тать на плантациях. Хотя, конечно, того, о чем написала эта гадина Бичер-Стоу в своей «Хижине дяди Тома», у нас почти не бывает. Но из-за ее писанины от меня отвернулись многие мои сокурсники с Севера. — Знаю, – улыбнулся мой собеседник, – если здоровый молодой раб стоит от двух с половиной тысяч долларов, какой дурак будет их просто так калечить? Я присвистнул. — Вот именно. Но тогда почему ты против рабства? — А вот представь себя на месте раба. Да, тебя кормят обычно неплохо, да, твою старость обеспечат, но ты все равно несвободен. Нравится тебе такое? — Многие мои знакомые тебе скажут: негры – это не совсем люди, они, скорее, скот. Да и вообще рабство – для их же блага. А я не знаю, что и думать. Ведь я вырос на плантации, где у меня всегда были и кормилица, и слуги, и товарищи по игре – все негры. Не скажу, чтобы они были похожи на скот. Они такие же люди, как и мы с тобой. |