Книга Жаркая осень в Акадии, страница 75 – Александр Харников, Максим Дынин

Генерал-майор Кристоф Герман Манштейн

Приглашение срочно явиться к королю не стало для меня неожиданностью. Его величество десять дней назад вызвал меня и дал поручение – с помощью моих людей, оставшихся в России, попытаться узнать что-либо о русских, которые в Новом Свете вместе с французами вступили в бой с британцами и разбили войско генерала Брэддока. При этом сам генерал был убит. Для меня не было новостью то, что в заморских владениях короля Людовика уже давно идет война британцев с французами. Но вот появление там русских, причем не каких-то там колонистов, а военных, сказать по чести, удивило меня.

После моего спешного отъезда, а, точнее, бегства прошло уже одиннадцать лет. Императрица Елизавета, испытывавшая ко мне стойкую неприязнь за то, что я был адъютантом ненавидимого ею фельдмаршала Миниха, грозила привлечь меня к суду, как дезертира^[86]. Для меня было горько то, что русские власти пытались отыграться за мои грехи – вольные и невольные – на моих престарелых родителях, которые жили в Ревеле.

А ведь мой отец, родом из Богемии, поступил на российскую службу еще при царе Петре Великом. Он женился на шведской дворянке, жившей в Лифляндии. Сам же я родился в Петербурге в 1711 году и считал себя больше русским, чем немцем. В 1736 году я, послужив немного в прусской армии, приехал к родителям в Ревель и по настоянию отца поступил на российскую службу. Я доблестно сражался под знаменами императрицы Анны Иоанновны в Крыму, под Очаковом, и в Швеции, был несколько раз ранен.

А обозлилась на меня императрица Елизавета Петровна за то, что я по приказу фельдмаршала Миниха принял участие в аресте бывшего фаворита императрицы Анны герцога Бирона. Видимо, ей не понравилось то, что мы, немцы, влезли не в свое дело. И после первого ареста – меня, правда, тогда оправдали – я поспешил покинуть Россию.

Сейчас я служу королю Фридриху, который высоко ценит мое знание России и не стесняется советоваться со мной, когда дело касается всего, что связано с этой огромной и могучей страной.

Да, у меня остались знакомые в Санкт-Петербурге и Ревеле, поэтому, получив задание от короля, я попытался с ними связаться и узнать что-либо о таинственных русских, которые так помогли французам в Новом Свете. Мне удалось получить кое-какую информацию, но все же сведений оказалось так мало, что я даже не знал, что и докладывать королю.

Его величество принял меня в своем кабинете. Он сидел в своем любимом кресле и внимательно читал какую-то бумагу. На лице его я заметил недоумение – сказать по правде, нечасто мне приходилось видеть короля удивленным и озадаченным.

— О, мой верный Манштейн! – воскликнул король, оторвавшись от бумаги, которую он только что тщательно изучал. – Я догадываюсь, что вам не удалось узнать ничего нового о русских, которые неизвестно откуда появились в окрестностях Квебека. Мне тут сообщили подробности разгрома отряда генерала Брэддока при… – король на минуту взглянул в бумагу, которую держал в руках, – при Мононгахеле. Ну и название, язык сломаешь! Так вот, сражение происходило не совсем так, как это принято. Французы и русские буквально засыпали британцев пулями, уничтожив большую их часть, так и не доведя дело до рукопашной схватки.

— Так и наши солдаты, ваше величество, – заметил я, – стараются не доводить дело до штыковой схватки. Они стреляют быстрее своих противников, поражая их не только пулями, но и своим бравым видом.