Книга Жаркая осень в Акадии, страница 133 – Александр Харников, Максим Дынин

Я не католик, и потому для того, чтобы венчаться в католическом храме, нам нужно было испросить разрешения у местного епископа. Звали его

Анри-Мари Дюбрей де Понбриан, и оказался он благообразным толстяком с круглым лицом, огромным носом и пронизывающим взглядом из-под кустистых бровей. Я не знал, чего мне ожидать, но он отнесся ко мне неожиданно благосклонно, позволил мне поцеловать его руку, после чего сказал:

— Мсье Новикофф, вообще-то посланнику другой державы полагалось бы венчаться в кафедральном соборе города. Но вы не католик, поэтому это закончится пересудами, а то и скандалом – ведь здесь не Париж, где я учился, здесь глухая провинция, и тем для обсуждения не так чтобы много. Поэтому, если хотите, я вас обвенчаю в Нотр-Дам-де-Квебек, но я бы предложил вам сделать это в любой церкви поскромнее. В любом случае мое благословение вы получите.

Тогда мой будущий родственник майор Габен предложил церковь Нотр-Дам-де-Виктуар, прихожанином которой он был сам. Если перевести ее название с французского на русский, то оно будет звучать, как Церковь Божьей Матери Победоносной. Такое название храм этот получил за победы, которые одержали французы над англичанами. Первый раз они побили войска Вильяма Фипса, который в 1690 году хотел захватить Квебек. А в 1711 году английский адмирал Ховенден Уокер решил захватить Новую Францию и с эскадрой в семьдесят кораблей направился к Квебеку. Только Господь был против британцев – начался шторм, и на камнях на подходе к Квебеку погибла часть его кораблей. С позором адмирал Уокер вернулся в Англию. А французы посчитали, что шторм на их врагов наслала Богородица, и в честь нее назвали церковь.

Мне она понравилась – небольшая, но ладная, сложенная из серого камня с колокольней над входом, она чем-то была похожа на старинные церкви, которые я видел в Копенгагене и Бресте – портах, куда заходил мой корабль перед тем, как отправиться в Новый Свет.

Католический батюшка – здесь его называли кюре – решил обвенчать нас в субботу. Ведь по воскресеньям венчают перед мессой, чтобы новобрачные могли причаститься – а мне причащаться в иноверном храме не благословляется. А по субботам мессу служат только в монастырях и в кафедральном соборе, а в этой церквушке нет.

Я вообще-то не обращал много внимания на все эти церковные обряды. Ведь последний раз я молился в православном храме лет двадцать назад. В лесу же, в окружении язычников-индейцев ни причаститься, ни исповедаться невозможно. Только, как сказал мне кюре церкви в Квебеке, самое главное – это то, что я не забыл молитвы и воспитывал детей своих в христианском смирении и доброте.

— А окрестить их ты сможешь потом, когда доберешься до своей России, – старенький кюре взял меня за рукав и подвел к окну своей комнатки. – Помнишь притчу о мытаре и фарисее? Господь в ней говорил о том, что главное в вере не слепое исполнение всех обрядов, а истинное смирение и добрые поступки, любовь к ближнему своему и желание покаяться, если ты в чем-либо согрешил.

Не зная всех обрядов католической церкви, я попросил майора Габена побыть распорядителем на нашей свадьбе, тем более что он был старшим в семье, из которой я брал супругу, – ведь отца у Кристины не было в живых, матери тоже.

Мне непривычно было сидеть в храме – но у католиков во время службы все прихожане сидят. Правда, гостей во время венчания было мало – причем наш приятель Крамер был лютеранином и выполнял во время обряда роль зрителя. Мага, который был магометанином, Леонид, и моя дочь с сыном также сидели в первом ряду с левой стороны – стороны жениха – и смотрели на все происходящее.