Книга Жаркая осень в Акадии, страница 120 – Александр Харников, Максим Дынин

— Мне нужно с ним встретиться.

— Видишь ли, mon ami… В Квебек нужно направляться поздней весной или летом, в крайнем случае в начале осени. И тем более не сейчас, когда начались боевые действия между французами и англичанами.

— Но если мне позарез туда нужно?

— Тогда единственный вариант – как можно скорее уйти в Луисбург, так называется единственный незамерзающий порт в Новой Франции, оставшийся за французами. Чем позже ты туда уйдёшь, тем опасней будет переход. Зимние шторма – это что-то, да и англичане будут останавливать все подозрительные суда. Если смогут, конечно. А в Луисбурге придется подождать, пока залив Святого Лаврентия покроется достаточно толстым льдом – это произойдет ближе к началу-середине января. И тогда на санях по заливу и реке Святого Лаврентия. Не самое приятное путешествие, скажу тебе сразу.

— Да ладно, в России так и путешествуют. Мне не впервой.

Шарль подумал и неожиданно предложил:

— Послезавтра на рассвете из Ритцебюттеля в Луисбург уходит один корабль. Точнее, по документам он идет в Бостон – это на случай, если его остановят англичане, – но в последний момент заберет несколько севернее.

— А где этот Ритцебюттель?

— В устье Эльбы, там, где она впадает в Северное море. Завтра с утра туда идет один из моих кораблей, к обеду будешь там.

— Понятно. И сколько это мне будет стоить? Я имею в виду из Гамбурга в Луисбург?

Цена, которую назвал Карл, чрезмерной не была – все-таки мы с ним давно ведем дела, но все равно немаленькой, и он даже извинился:

— Видишь ли, Анри, риск довольно-таки высок, так что и расценки соответственно выше, чем обычно.

Шарль настоял на том, чтобы я заночевал у него, а с утра довёз меня до пирса, где стояла небольшая речная плоскодонка, которая, как и было обещано, доставила меня в Ритцебюттель примерно за восемь часов. Один из матросов с плоскодонки довёл меня до «Фортуны» – так именовался корабль, уходивший в Луисбург, – и, попросив меня немного подождать, переговорил с капитаном. Вернулись они вдвоем, и капитан мне сказал:

— Господин Краузе, не отказались бы вы разделить со мной мою скромную трапезу? А через час будет готова ваша каюта.

Так я и отправился в Луисбург. Корабль действительно оправдал свое название – шли мы весьма споро, ветер все время был попутным, и мы ни разу не попали в шторм, хотя не раз и не два проходили мимо обломков кораблей, свидетельствовавших о том, что незадолго до нашего прохода шторм все-таки был. Нас действительно один раз остановили англичане, но, узнав, что мы из Гамбурга и увидев документы, по которым наш груз шел в Бостон, даже не стали обыскивать корабль, а пожелали нам счастливого пути. И сегодня утром мы пришли в Луисбург.

Вступив на земную твердь, я прямым ходом двинулся в ближайший кабак. Во-первых, после всего пережитого мне хотелось как следует выпить. А, во-вторых, именно в таких заведениях можно разузнать то, ради чего ты прибыл в этот забытый богом и людьми городишко.

Мне повезло – в кабаке оказалось неплохое виски, и от желающих выпить за мое здоровье не было отбоя. И один из них, некто Жан Керуак, вспомнил, что видел недели две назад Михеля Крамера.

— Это было в Квебеке, мой друг – два дня назад я вернулся оттуда последним в этом сезоне кораблем. Мсье Крамер шел по улице с неким человеком почтенного вида, и они разговаривали на каком-то варварском наречии. Я еще подумал, что Крамер, имея дело с индейцами, выучил один из языков краснокожих.