Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 84 – Александр Харников, Максим Дынин

— Скажите, маркиз, что вас тревожит?

— Мадам герцогиня, простите меня! – неожиданно выпалил он. – Я…

Он не успел договорить, как неожиданно послышались выстрелы, и что-то тяжелое грузно шлепнулось на землю. Карета остановилась, дверь ее кто-то рывком открыл, и я увидела то ли де Монфора, то ли де Ру.

— Мадам герцогиня, и вы, мсье маркиз. Следуйте за нами.

Как молния, Мадлен, одна из моих служанок, выскочила из кареты, сбив брата-близнеца с ног, и куда-то помчалась. Кто-то что-то крикнул на языке, полном шипящих, и послышался топот ног еще одного человека. Другая моя служанка, Манон, заслонила меня своим телом – и была бесцеремонно вытянута из кареты, после чего другой шевалье схватил за руку уже меня и гаркнул:

— А ну, выходим!

Я сказала самым что ни на есть твердым голосом, хотя внутри меня все дрожало:

— Никуда я с вами не пойду.

— Пойдете как миленькая. А ну, живо!

Между нами втиснулся маркиз и попытался выхватить шпагу, но де Монфор (или, может быть, де Ру) ударил его кулаком по лицу – и мой защитник обмяк. Какие-то люди вытащили его за ноги из кареты, причем голова его ударилась о ее порог. Увидев такое, я со всем достоинством, которое смогла изобразить, спустилась на землю.

На земле лежало недвижное тело моего верного старого кучера Жана. Я бросилась к нему, но меня схватили двое незнакомых людей – кроме де Монфора и де Ру, там были еще четверо. Один из тех, кто меня схватил, ухмыльнулся и прогнусавил с сильным акцентом, который мне показался знакомым – так говорили поляки, приехавшие когда-то с королевой Марией Лещинской в Париж:

— Добро пожаловать, мадам герцогиня. Пройдите с нами.

— Пусть кто-нибудь осмотрит моего кучера.

— Подох он, мадам, – с гнусной усмешкой захохотал тот. – И, знаете, туда ему и дорога. Боюсь, что и вы последуете вслед за ним, если не подчинитесь нам.

— А что будет с маркизом?

— То же, что и с вами. Точнее, не совсем.

И он вновь захохотал, велев мне следовать за ним в глубь леса. Я пошла, ведомая двумя поляками, тогда как двое других тащили за ноги несчастного маркиза. Голова его при этом билась о каждую корягу на нашем пути. И наконец, мы оказались на лужайке туазах, наверное, в ста – ста пятидесяти^[51] от дороги.

Там нас поджидали еще двое, один из которых, одетый в нарядный камзол усач, насмешливо посмотрел на меня:

— Ну что ж, мадам герцогиня, давненько мы с вами не виделись.

Я оторопела от неожиданности. Это был Игнас Квасневски – поляк, приехавший в Париж в свите ее величества королевы Марии Лещинской, позднее уличенный в шулерстве и отлученный от двора, но почему-то так и не вернувшийся в Польшу. Ходили, впрочем, слухи, что он был как-то связан с «Секретом короля». «Похоже, – решила я, – что это были не просто слухи».

Я ничего не сказала, бросив на него взгляд, как мне показалось, полный презрения. А он продолжил:

— А почему же вы не спрашиваете, что с вами будет? Ну ладно, скажу вам сразу, чтобы вы зря не мучили себя предположениями, – молитесь, потому как пришел ваш последний час. Ваш и вот этого придурка, – и он показал на несчастного маркиза.

— Но… его-то за что?

— А за то, чтобы он ничего никому не рассказал. Впрочем, именно он вас и подставил – в счет карточного долга. Который, – и он снова заливисто захохотал, – теперь придется выплатить его наследникам. Ведь расписки-то у герцога.