Книга Все дороги ведут в Реймс, страница 73 – Александр Харников, Максим Дынин

— Герр Михель, – Аренд огорченно пожал плечами. – Больше я ничего о них сказать не смогу. Если вы хотите, я могу вас свести с Виландом, но он про тех русских тоже не знает ровным счетом ничего – они появились ниоткуда и так же таинственно исчезли в неизвестном направлении. И даже про то, что они русские, ему рассказали в Балтиморе, и он не знает, так ли оно на самом деле.

— Жаль, очень жаль, – вздохнул я. – Но, если вы услышите еще что-либо о нашем общем знакомом Клаусе Кинцере и о странных русских, воюющих против англичан в Америке, то сразу же сообщите об этом мне…

Тут пришел слуга и сообщил, что ко мне пришел поручик Суворов. Гельмут Аренд собрался было откланяться, но я попросил его остаться. Мне захотелось познакомить его с поручиком, благо им было о чем поговорить. Как я успел заметить, Суворов неплохо разбирался и в оружии, и в новых приемах ведения боевых действий. Кроме того, поручик достаточно хорошо говорил по-немецки.

Как мне показалось, Аренд и Суворов сразу понравились друг другу. Их разговор о новых пистолетах, которые начали недавно производить во Франции, и о достоинствах и недостатках нарезных карабинов, оказался интересным и полезным для обоих.

— Герр Аренд, – доказывал Суворов, – огонь пехоты часто решает судьбу сражения. Но этот бывает лишь в том случае, если этот огонь прицельный. Что толку расходовать зря пули и порох, если пули летят невесть куда, а дым от пороха, словно пелена, заслоняет от стрелков поле боя.

— Все так, все так, – не стал возражать Аренд. – Штыковой бой позволяет нанести противнику больший ущерб, чем неприцельная стрельба. Но если ваши стрелки будут вести огонь так же споро, как и солдаты прусского короля Фридриха II? Ведь когда строй противника представляет собой сплошную стену, трудно промахнуться и не убить или ранить кого-нибудь из противостоящих вам воинов.

— Вы, конечно, правы, – ответил Суворов, – только не во всем. Очень важно, кто ведет прицельный огонь и из какого оружия. Не так давно в армии австрийского императора появились некие пандуры. Это солдаты из населяющих Австрию сербов и хорватов, недисциплинированные и склонные к грабежам и насилию. Но они умеют метко стрелять, что с лихвой покрывает все их недостатки. Во время недавней войны пруссаков с австрийцами и англичанами из-за наследства умершего императора Карла VI^[44], бывший ротмистр гусарского полка Франц фон дер Тренк, изгнанный из Российской армии за безнравственное поведение, получил от австрийской императрицы Марии-Терезии разрешение набрать полк численностью в тысячу человек и вооружить его за свой счет.

— Позвольте, позвольте, – перебил я Суворова, – это не тот ли самый фон дер Тренк, которого обвинили в захвате серебряного сервиза прусского короля Фридриха II? Этот военный трофей оценили в два миллиона талеров. Тренка обвинили в том, что он позволил прусскому королю бежать во время сражения за взятку и избежать плена. Не знаю, насколько это правда, но сей случай поставил крест на военной карьере фон дер Тренка.

— Да, именно тот самый фон дер Тренк, – подтвердил Суворов. – Что касается его солдат-пандуров, то они немногим лучше своего командира. Многие из них ранее были обычными разбойниками с большой дороги. В рядах австрийской армии они попытались продолжить прежние занятия, и потому фон дер Тренку пришлось лично казнить нескольких из них. В конце концов, и он сам угодил под суд. Правда, отделался фон дер Тренк лишь легким испугом – всего одним месяцем заключения в тюрьме. Так вот, эти самые пандуры в бою своей меткой стрельбой наносили большой урон противнику. Они выбивали в первую очередь офицеров, нарушая тем самым управлением войском врага. Действовали они вне строя, стреляя не залпами, а так, как им удобнее. Неплохо было бы, если подобные «пандуры» появились бы и в нашей армии. Естественно, что набирать их надо не из числа разбойников. Можно попробовать поискать их среди охотников, таких, например, как карелы или ингерманландцы.