Книга Спят курганы темные, страница 72 – Александр Харников, Максим Дынин

— Доктор.

Та что-то сказала и вновь вышла – но лишь затем, чтобы принести мне завтрак. Я с вымученной улыбкой покачала головой, а женщина сказала что-то по-матерински недовольным тоном. Я сообразила – мол, ешь – и потянулась за ложкой, решив, что немного овсянки мне не помешает.

А минут через пять пришла та самая евроазиатка и сказала что-то медсестре. Та кивнула и вышла, а врач еще раз осмотрела меня, задала мне пару вопросов и наконец-то сказала:

— Ну что ж, вы идете на поправку. Конечно, до полного выздоровления еще пройдет какое-то время, но вы молоды, и все до свадьбы заживет.

— А я… не собираюсь замуж.

— Так у нас говорят – это означает всего лишь, что ваше здоровье рано или поздно полностью восстановится. Меня, кстати, зовут доктор Марина Балдан, я ваш лечащий врач.

— Что со мной?

— К счастью, ничего страшного. Сотрясение мозга, а, кроме него, если отбросить в сторону врачебный жаргон, разнообразные ушибы. Внутренние органы, к счастью, серьезно не повреждены. Женщина, которая вас нашла, рассказывала, что вы, судя по всему, упали с высокого дерева, но ветки смягчили ваш полет. Иначе было бы все намного хуже. Вот только… вы были весьма странно одеты – похоже на национальную одежду, с бейджиком, где написано было лишь «Анджела».

— Так меня зовут. Анджела Нур Кассим. А работаю я стюардессой в «Малайзийских авиалиниях», как я вам уже рассказала. Одета же я была в баджу кебайя – так называется наша национальная одежда, и ее носят стюардессы компании.

— Вот только как вы оказались на Саур-Могиле? – Увидев на моем лице непонимание, она пояснила: – Так называется холм, на котором вас обнаружили.

— Не знаю… Если честно, я летела на рейсе MH17, направлявшемся в Куала-Лумпур из Амстердама, когда случилось… это.

И я, собравшись с духом, рассказала своей собеседнице все, что помнила.

— Понятно… Вот только, опять же, рухнул самолет семнадцатого июля, а нашли вас пятого августа.

— Вы мне не верите? – я готова была разрыдаться, ведь это было чистой правдой. И вчера врач сделала вид, что мне поверила.

— Как раз я вам верю, – кивнула Марина. – В последнее время в тех краях произошло много… непонятного. И кое-что из этого я видела сама.

— Надо бы сообщить моей маме, что я выжила. Вы не знаете, где мой телефон? – Я неожиданно вспомнила, что мой-то телефон сломан, а на втором нет ни одного моего контакта, да и не мой он.

— Узнаю и расскажу вам. Но можете позвонить и по моему, – и она протянула мне старомодный, но вполне функциональный мобильник.

— Я вам заплачу!

— Потом разберемся. Главное, чтобы ваша семья не беспокоилась. – И она протянула мне телефон. Но ответил мне незнакомый женский голос.

— Анджела Нур Кассим? Не звоните сюда больше, мошенница, моя племянница погибла три недели назад. Такие, как вы, довели мою невестку до больницы.

И повесила трубку. Я попробовала позвонить еще два-три раза, но никто не отвечал. Я разрыдалась, и Марина обняла меня.

— Ну что вы, что вы?

— Какая-то незнакомка – судя по всему, папина старшая сестра, я ее никогда не видела, она не одобряла того, что папа женился на маме. Она ответила, обозвала мошенницей. Мол, я погибла, а мама из-за таких, как я, в больнице.

— Никто не поверит, что вы спаслись, – покачала та головой. – Впрочем… с тех пор в мире все только и говорят о гибели самолета. И обвиняют в этом кто донецких, а некоторые и Россию, против которой ввели за это множество санкций.