Онлайн книга «Спят курганы темные»
|
— Есть у меня такой человек. Воевал во Вторую Чеченскую в спецназе, – так у нас называется род войск, который и занимается такого рода вещами – потом вернулся на Украину. Вот только… Брат у него по ту сторону окопов – и, как мне сказали, якобы в «Азове». — И вы ему доверяете? Он к брату не сбежит? — Доверяю. Этот не предаст. И вы с ним, есть у меня такое впечатление, споетесь. – Он выглянул из палатки и крикнул кому-то: — Найди Остапа. Пусть срочно бежит к командиру! 7 августа 2014 года. Первомайское у Снежного. Подполковник ФСБ Жарков Александр Павлович Пан Моравецкий вел себя так, как должен вести в плену настоящий шляхтич. Он пыжился, стараясь продемонстрировать свою «гоноровость», хотя при этом страшно трусил и вздрагивал, когда я повышал на него голос. Не успев войти, он снова затянул старую песню из своего репертуара о том, что за насилие над представителем «цивилизованного человечества» нас всех ждут страшные кары. Каким образом они нас настигнут, пан Моравецкий не разъяснил. В качестве пряника он пообещал нам деньги, и немалые, если мы возьмем его хорошего под белы рученьки и отправим для начала в Киев. Послушав в течение минут пяти «арию польского гостя», я довольно невежливо прервал ее, сообщив пану Моравецкому, что на «цивилизованное человечество» я плевать хотел, а возвращение гордого ляха под отчий кров будет во многом зависеть от той информации, которую он сообщит мне здесь и сейчас. Причем в случае обмана шансы на встречу с милой Польшей у него резко упадут, как курсы акций на Нью-Йоркской бирже. Поляк побледнел, замолчал и стал лихорадочно понукать свои извилины, пытаясь найти выход из того незавидного положения, куда он угодил по собственной дурости и самоуверенности. — Пан официер, – наконец произнес он, – я думаю, что мы, как умные люди, сумеем договориться и найти приемлемый выход из создавшейся ситуации. Вы, наверное, догадываетесь, кто я и чьи интересы представляю. Да, я работаю в AW[44] и направлен в район Саур-Могилы моим руководством с весьма важным заданием. Вы, наверное, слыхали о том, что в здешних местах стали происходить непонятные явления и события… — Чего уж тут непонятного, – перебил я его. – Самая обычная война, причем необъявленная. Для меня же из всего происходящего непонятно лишь одно – как поляки могут помогать бандеровцам, потомкам тех, кто резал глотки их соотечественникам на Волыни. И почему поляки так легко и просто забыли о десятках тысяч убитых во время резни летом 1943 года, но не могут простить и забыть о сотнях польских офицеров, якобы расстрелянных НКВД в Катыни. Тем более что причастность советских спецслужб к убийству поляков доподлинно не доказана, а вот свидетелей зверств людоедов из УПА пруд пруди. Моравецкий злобно уставился на меня, но, вспомнив, в качестве кого он сейчас сидит передо мной, промолчал. — Давайте вернемся к нашим баранам, – сказал я. – Вы говорили о каких-то непонятных явлениях, зафиксированных вашими людьми в здешних местах. Что это за явления, чем они необычны? — В структуре AW существует отдел, который занимается фиксацией и документацией всего того, что не может быть объяснено современной наукой. Я работаю в этом отделе. Мне дали задание – найти очевидцев необычных явлений, опросить их и с помощью фото- и видеосъемки зафиксировать следы и прочие материальные предметы, подтверждающие рассказы очевидцев. |