Книга Спят курганы темные, страница 131 – Александр Харников, Максим Дынин

Все это время Поттер сидел, блаженно улыбался и кивал, даже когда я рассказывал и про то, как мы убивали евреев, поляков и русских военнопленных. А после Поттер посмотрел на хряка, и тот неожиданно спросил:

— А что ты скажешь про своего командира, мистера Васюру?

— Добрый командир, – кивнул я, хотя, если честно, был несколько другого мнения. Понятно, что кацапов нужно мордовать, равно как и жидов с ляхами. Но о том, чтобы выставить нормальное боевое охранение, он и не подумал.

— А почему тогда был разбит там, на хуторе?

— Не повезло. Бывает и такое. Со мной это случилось тогда, у ляхов.

Я не стал добавлять, что там нас застигли врасплох кацапы клятого Ковпака, а здесь всего лишь небольшая группа москалей. Нет ничего хуже, чем валить все на начальника – потом он всегда может вновь стать твоим начальником и все тебе припомнить.

— Ну что ж, спасибо за службу. За спасение вашего командира вас представят к правительственной награде. Я ваш новый командир – сотник Березнюк.

— Помните, когда я уеду, я беру этого человека собой, – сказал Поттер, чуть коверкая ненавистную мне чужую мову.

Березнюк вытянулся и преданными глазами посмотрел на чужинца:

— Так точно!

Васюру после этого пусть не понизили в должности, но все же наказали – вместо рейдов по тылам сначала держали в штабе, а вчера поставили в секрет на одном из самых удобных спусков на москальскую сторону, велев взять с собой еще троих. Задача была очень простой – гражданских брать и приводить в штаб – вдруг они шпионы; а если подойдут вооруженные люди, то дать знать по рации и ждать указаний.

Вообще-то Поттер попросил меня не участвовать в боевых действиях. Но когда мне Васюра приказал идти с ним, я подчинился – сидеть в штабе и пить горилку по вечерам мне было скучно. Впрочем, здесь тоже было не так чтобы интересно – вчера вообще ничего не произошло, а еще меня искусали комары. Сегодня же хлопцы услышали какой-то шум и пошли проверить, а потом привели бабу с собачкой. Собачку мы пристрелили, а бабу Аскольд и Мыкыта предложили пустить по кругу. Но Васюра неожиданно сказал с сожалением в голосе:

— Забыли, что мы здесь в секрете? Вот вы двое и отведете ее в штаб. Скажите, чтобы на нас тоже оставили.

Так мы и оказались здесь вдвоем – а потом там, у штаба, началась стрельба. Я не очень-то и хотел воевать – не моя это работа, уж простите. Но спросил у Васюры, а тот: у нас приказ стоять здесь, мы и будет его исполнять. А голосок-то у него дрожал…

Когда я услышал броневик, мне, дурню, захотелось почему-то погеройствовать. И я сказал:

— У нас же есть цей… як там його… гранатомет. Сейчас их и подобьем.

— Ты шо, сказився? – возразил мне Андрий, мешая москальский с мовою. – Сам ведь бачишь, шо нет у нас шансов против них. И погибнем ни за понюшку тютюну, и им ничего не сделаем.

— Дай сюда, – возразил я. – Как им пользоваться-то?

— Нажмешь вот сюда, только сначала проверь, чтобы за тобой было пусто. А то с той стороны выйдет реактивная струя, мало не покажется. Лес подожжешь – его-то не жалко, да мы тоже на его окраине. Или, не дай бог, подпалишь себя – или меня.

Пока я проверял свою позицию, броневик уже был рядом с нами, и какой-то малец, сидевший на нем – малец, представьте себе! – начал пулять в меня из ружья. То ли стрелял он кепско^[72], то ли тяжело было в меня попасть из такого положения, но удар по плечу я ощутил уже тогда, когда стрелял. Гранатомет у меня пошел вверх и направо, по броневику я не потрафил, зато услышал за собой отчаянный вопль Васюры – струя, мабуть, попала в него. А броневик промчался мимо. И только я бросил бесполезную трубу и бросился к Васюре, как услышал, как два тяжелых предмета упали недалеко от нас.