Онлайн книга «Имперский союз»
|
Шумилин усмехнулся и сказал, что в истории России были времена, когда чиновники побаивались воровать. Нет, не то чтобы они совсем прекратили этим заниматься – подобное абсолютно нереально – но взятки брали с оглядкой, а казенные деньги крали лишь самые бесшабашные и отчаянные. Дело в том, что по тогдашним законам таких мазуриков без особых разговоров расстреливали, а все наворованное у государства конфисковывали. — Как, Александр Павлович! – изумленно воскликнул Николай. – Так вот прямо и расстреливали?! — Да, ваше величество, суды выносили смертные приговоры, а чиновники, причем самого высокого ранга, получали ВМСЗ – высшую меру социальной защиты. Так тогда у нас назывался расстрел. Потому-то человека, во времена правления которого так строго поступали с казнокрадами, их потомки так люто и ненавидят. Императора, похоже, заинтересовал рассказ Шумилина. Он попросил Александра дать ему что-нибудь почитать об этом, и тот обещал найти ему книгу, в которой занимательно описывались судебные процессы над жуликами, взяточниками и казнокрадами во времена «дядюшки Джо». — Эх, Александр Павлович, – тяжело вздохнул император, – я знаю, что про меня много чего говорят нехорошего. Дескать, жесток я порой бываю, и строг порой чрезмерно. Но вот так, как это было у вас, я бы никогда себе не позволил. Хотя… Николай пристально посмотрел на Шумилина. Видимо, он прикидывал – сможет ли этот человек из будущего взвалить на себя ношу борца с чиновниками-ворами. Так ничего и не решив, он опять вздохнул и снова углубился в папку с документами, предоставленными ему майором Соколовым. Взяв в руки шариковую ручку, император стал ставить на полях документов какие-то пометки и страдальчески морщиться, читая об очередном чиновнике, запустившем лапу в государственный карман… * * * «Ласточка» вполне оправдала свое название. Шхуна действительно ходко мчалась по волнам, проглатывая милю за милей. Она спешила к родному дому. Экипаж «Ласточки» оказался на удивление нелюбопытным, а ее капитан, отставной мичман Попов удивлял Щукина своим спокойствием и невозмутимостью. Порой подполковнику казалось, что он занимался не только торговлей норвежской сельдью, а еще и выполнял некие деликатные поручения русской военной разведки. А если это даже не так, подумал Щукин, то, прибыв в Петербург, надо будет переговорить насчет бывшего мичмана Попова с майором Соколовым, чтобы привлечь владельца «Ласточки» к участию в спецоперациях, коих, по всей видимости, им предстоит провести еще немало. Шхуна благополучно прошла проливы Скагеррак и Каттегат, оставила по правому борту Копенгаген и вошла в Балтийское море. Щукин немного успокоился. Скоро будет Борнхольм, а там уже до побережья Российской империи, что называется, рукой подать. До Либавы остается чуть больше двухсот миль. Если шхуна будет двигаться с такой же скоростью, то до нее идти не более двух суток. — Послушайте, Степан Михайлович, – поинтересовался подполковник у капитана «Ласточки», – А где вы собирались выгрузить свой груз? Не слишком ли мы злоупотребляем вашим желанием помочь ведомству графа Бенкендорфа? Может быть, вам удобней будет зайти не Петербург, а в любой другой торговый порт Российской империи? — Олег Михайлович, – отставной мичман, стоявший на палубе у фок-мачты, опустил подзорную трубу и внимательно посмотрел на Щукина. – Я хотя и не состою сейчас на военной службе, но что такое интересы государства, понимаю. Ведь не просто так вы отправились в Британию, не только для того, чтобы заполучить этого противного мистера. Да и целый пароходо-фрегат так просто не гоняют. |