Книга Герой империи. Война за Европу, страница 114 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

— Так-так, брат… – Кирилл с опаской огляделся по сторонам, – ты меня интригуешь. Ну что же – гостиная так гостиная, пойдем и поговорим, тем более что я и вправду здорово проголодался.

Полчаса спустя, там же, загородный царский дворец Евксиноград, гостиная.

— Ну что, брат, – произнес Кирилл, немного утолив голод, – не молчи, рассказывай о том, о чем ты не хотел говорить на лестнице…

Борис промокнул губы салфеткой, откашлялся и, выпрямившись на стуле, тихим, полным значения голосом сказал, не отводя глаз от своего брата:

— Вчера ночью на меня вышел представитель той самой силы, которая пугает тебя до икоты, и предложил перейти на их сторону…

Ответом этому заявлению было оторопелое молчание. Кирилл в недоумении моргал, глядя на старшего брата и, очевидно, пытаясь понять, не сошел ли тот с ума.

— Ты… ты это серьезно? – наконец спросил он. – Каким образом этот представитель космических чудовищ предложил тебе перейти на их сторону, и в каком качестве?

— Обыкновенно предложил, – пожал плечами Борис, – пришел прошлой ночью в мой кабинет и заявил, что хочет поговорить…

— А как же охрана? – поинтересовался Кирилл, подаваясь вперед. – Неужели люди, что тебя охраняют, могли пропустить во дворец неизвестно кого? В конце концов, а вдруг это мошенник?

— Охрана спала сном младенца, – ответил Борис, – потому что на вооружении имперских егерей имеется оружие, способное на приличном расстоянии парализовать или усыпить кого угодно, особенно если человека и так уже клонит в сон на ночном дежурстве. Сам знаешь, цикориевый эрзац-кофе совершенно не бодрит. А что касается мошенника, то я сам поначалу подумал, что этот Вуйкозар Пекоц – совсем не тот, за кого себя выдает. Но потом все сошлось. С одной стороны, он прост и даже груб, как большинство большевистских командиров, но стоит ему повернуться другим боком, как видишь, что это блестяще образованный и культурный штабной офицер, будущий генерал или даже маршал.

— Вуйкозар Пекоц… – повторил за братом Кирилл. – Какое-то у него странное имя, как будто стилизованное под славянское, но не совсем…

— Он назвал себя венедом, – пояснил Борис, – а также чистокровным человеком, капитаном имперских егерей и подполковником советского ОСНАЗА. При этом мне он показался весьма опасным противником – вроде кадрового офицера, служащего в полковой разведке и привычного ходить на ту сторону фронта с задачей отрезать пару-тройку вражеских голов.

— И как это сочетается с образом блестящего штабника? – спросил Кирилл. – По моему мнению, вообще никак. Впрочем, это не суть важно. Ты лучше скажи, как ты узнал, что этот человек не блефует?

— Он смотрел на меня, – передернул плечами Борис, – и видел насквозь, рассказывая о чувствах, которые я испытываю от его появления. Одним словом, жуткое ощущение… тебя будто просвечивают рентгеном. Я пытался храбриться, но куда там, он все равно видел, что это напускное. А после он сказал, что не собирается покупать мою душу – мол, мне лучше оставить ее себе… Вот тогда я сдался, поняв, что игра против Империи вообще не стоит свеч. Германию они сломали за три месяца, а Болгарию раздавят одним щелчком, не говоря уже о такой мелкой фигуре как болгарский царь. И тут выяснилось, что я нужен Империи в почти прежнем своем качестве монарха на троне: компромиссная фигура, имеющая авторитет в консервативных кругах общества, а потому способная резко снизить их сопротивление грядущим преобразованиям. Будущую болгарскую власть, с одной стороны, будут составлять я и мои сторонники из Звена, а с другой – коммунисты господина Димитрова; империя же будет стоять над нами и следить, чтобы мы не поубивали друг друга.