Онлайн книга «Герой империи. Сражение за инициативу»
|
К тому моменту, когда генерал Штудент прибыл в Ставку ОКХ, Гальдеру и прочим заговорщикам стало известно, что в случае согласия господ германских генералов на инверсию и присоединение, «устранение» Гитлера пришельцы возьмут на себя. В вермахте невозможно найти такую воинскую часть, солдаты которой в подавляющем большинстве поднимут оружие на своего фюрера, а у крейсера пришельцев не может не быть возможности испепелить все «Вольфшанце» вместе со всеми его обитателями. Или любое другое место, где Гитлер попытается укрыться от их гнева, быть может, только за исключением центра крупного города. Но это маловероятно. Новая Рейхсканцелярия оказалась разрушенной в результате крупного налета, да и русские войска находятся еще на весьма большом удалении от нынешнего логова Гитлера и не могут спугнуть его с нынешней лежки. А вот после смерти «вождя германской нации», как говорится, возможны варианты. Главное, чтобы на его место не успел вскарабкаться какой-нибудь сторонник «борьбы с большевиками до последнего солдата» или англофил, жаждущий слиться в экстазе с Черчиллем и Рузвельтом. Поэтому все нужно сделать быстро и со всей возможной решительностью. Геринг, Канарис и Гейдрих должны будут тем или иным способом выйти из игры, а главой переходного правительства Германии планировалось сделать генерала Гальдера – именно на его долю выпадет «честь» подписать соглашения, которые выведут Германию из безнадежной войны с СССР и сделают ее частью Империи. Сам Штудент воспринял вызов в Ставку ОКХ как нечто должное, но только понял все по-своему. Давно ожидаемое наступление вполне ожидаемо (простите за тавтологию) вылилось в некоторое подобие Вердена, в котором германские войска несли тяжелые потери без всякого практического результата. Теперь по логике развития событий следовало ожидать, что в горнило кровавого сражения начнут швырять все, что подвернулось под руку, в надежде, что вот эта «последняя соломинка» наконец-то переломит спину русскому медведю. — Ну что, герр генерал-полковник, – сказал он Гальдеру при встрече, с неприязнью глядя на этого штабного стратега, – вы собираетесь бросить моих парней в самую сердцевину сражения как простую пехоту, даже несмотря на то, что стоят они гораздо больше, чем обычное пушечное мясо? — Вы ошибаетесь Курт, – глядя на Штудента сверху вниз, ответил Гальдер, – мы прекрасно знаем, что ваши парни плохо подходят для того, чтобы заколачивать гвозди медным лбом, и не собираемся бросать их в сражение, даже если бы это и имело смысл. Если бы не парни генерала Рингеля, которые взялись исправлять ваши недоделки, на Крите вы вполне могли обосраться прилюдно по полной программе. И еще, Курт. Благодарите Всемогущего Бога за то, что пришельцы с небес не испытывают большой любви к грекам и британцам, которых ваши парни брали десятками и расстреливали на Крите. В противном случае вы бы уже состояли у них в проскрипционных списках, а это, знаете ли, медициной не лечится. Генерал Штудент витиевато выругался по адресу пришельцев, фюрера и самого Бога, который допустил такое безобразие, после чего спросил: — Так стало ли, наконец, известно, черт возьми, герр генерал-полковник, откуда вдруг взялись на нашу голову эти пришельцы и что им тут надо? |