Книга Герой империи. Сражение за инициативу, страница 153 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

И в то же время британский премьер-министр никак не мог согласиться проследовать тем путем, который ему показали германские генералы. Имперцы, конечно, не большевики, но в какой-то мере они еще хуже. Хозяева Британской Империи на протяжении столетий не признавали равными себе не только каких-нибудь негров и китайцев, но и таких же, как они, белокожих и рыжеволосых ирландцев, да и нацизм гитлеровского образца также родился в Великобритании. И тут появляется Империя, которая без всяких марксистско-большевистских заморочек (вроде диктатуры пролетариата и национализации промышленности) поднимает на свои знамена лозунг равенства перед законом всех, вне зависимости от расы, нации и пола. И тех, кто проповедует неравенство по происхождению, Империя собирается преследовать всей своей немалой мощью. Для нее есть только верные и неверные, граждане, отдавшие долг государственной службы и иждивенцы-пеоны. Заслуги предков для нее ничего не значат, а это значит, что если случится так, что король Георг признает себя вассалом Империи, то большинству нынешних аристократов придется очень туго, если не сказать больше. Не поздоровится и банкирам Сити, которые утратият как социальное положение хозяев жизни, так и большую часть своих доходов.

Конечно, служаки, корпящие на своих постах чиновники и просоленные морские волки флота Его Величества, не зависимо от происхождения, в таком случае не заметят перемен или даже будут говорить, что случившееся изменило их жизнь к лучшему… Но решения в Британской империи принимают не они. Для тех, у кого в руках реальная власть (в первую очередь, для банкиров Лондонского Сити) Империя – это катастрофа страшнее самой смерти. Поэтому сопротивляться такому исходу они будут яростно, до последнего корабля и до последнего британского солдата. Но даже если Империя остановится на той стороне Канала и дело обойдется без десанта на территорию Метрополии, то экономическое и политическое положение Британии все равно будет крайне тяжелым. В отличие от Французской Империи Наполеона, Империя пришельцев вполне в состоянии обеспечить Британским островам континентальную блокаду и одновременно больно ударить по колониям. Для этого даже не надо никаких дополнительных контингентов, достаточно перебросить на африканское направление всю огромную германскую армию, которая еще совсем недавно сражалась против большевиков. И тогда в Египте одномоментно рухнет все, ибо у генерала Каннингема нет ресурсов, чтобы отразить удар такой силы… И так везде.

Но, несмотря на все эти тяжелые обстоятельства, капитуляция перед требованиями врага (хотя никто еще ничего не потребовал) решительно невозможна. И хоть простой народ на улицах британских городов радуется поражению Германии и наступившему затишью, – это лишь потому, что люди пока не знают, что самые ожесточенные и безнадежные бои у них еще впереди. Если германское нашествие грозило отобрать у англичан только жизни (и то не у всех), то пришельцы и большевики покушаются на их души, собираясь решать, как подданным Его Величества жить и во что верить. И главное – в этой борьбе не может быть никаких компромиссов и перемирий; набравшая силу Империя не отступит и не удовольствуется малым. Вопрос для нее стоит прямо: все или ничего. Вызов, который она непременно бросит Британии – это только вопрос не столь уж далекого времени.