Книга Герой империи. Битва за время, страница 84 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

При этом немецкому подвижному соединению противостоял свежий (только что из московского военного округа) 7-й механизированный корпус РККА под командованием генерал-майора Виноградова. Командир мехкорпуса относился к тем генералам, что на поле боя звезд с неба не хватают: всю свою дальнейшую военную карьеру он делал по тыловой части. Таким же крепким середняком, без явных тактических талантов, был и командир 18-й танковой дивизии полковник Ремизов. Его служебный потолок – командующий бронетанковыми и механизированными войсками фронта или округа, то есть должность глубоко вторичная и находящаяся в тени личности командующего. Зато командир 1-московской мотострелковой дивизии полковник Яков Крейзер (потолок – командующий общевойсковой армией) и командир 14-й танковой дивизии (потолок – командующий танковым корпусом) были не без искры таланта (первый – примерно на уровне Болдина, второй – на уровне Борзилова) и были способны преподнести зарвавшимся покорителям Европы большой и очень неприятный сюрприз в темноэйджеловском стиле «капкан с крючками».

Основными деталями этого капкана стали 1-я московская мотострелковая дивизия полковника Крейзера, которой были приданы два мотострелковых и один танковый полки, изъятые из 14-й и 18-й танковых дивизий. Один мотострелковый полк, усиленный вкопанными в землю танками Т-26, оборонял Новоборисов, расположенный на западном берегу реки, а также предмостные укрепления, охраняющие подступы к шоссейному и железнодорожному мостам. Остальные три заняли оборону по восточному берегу Березины. Полковник Лизюков, который застрял в Борисове, направляясь в не существующий уже 17-й мехкорпус, принял командование над особым сводным танковым полком. В этот полк со всего 7-го мехкорпуса собрали танки Т-34 и КВ, получив неслабый ударный кулак: Т-34 – двадцать девять штук, КВ-1 – тридцать четыре штуки и десять единиц монструозных КВ-2. Завидев последние, немецкие танкисты начинали жидко какать прямо под себя, ибо пробить эту глыбу уральской броневой стали им было нечем, а шестидюймовая гаубица КВ-2 при прямом попадании снаряда любого типа (кроме картечи) не оставляла немецким панцерам ни единого шанса. Остальная техника годилась разве что только для того, чтобы применять ее из засад и бросать при отходе; зато полк Лизюкова, действуя с десантом на броне, вполне мог активными контрударами парировать вклинения противника в советскую оборону. В принципе, его сил было вполне достаточно, чтобы покрыть весь тридцать девятый мотокорпус как бык овцу. Но это году так в сорок третьем – сорок четвертом, не раньше. А сейчас с учетом мощной немецкой противотанковой артиллерии, невысокого качества сборки новой советской техники и отсутствия у личного состава боевого опыта полковнику Лизюкову приказали не зарываться. Кусать и при малейшей угрозе отскакивать за линию своих окопов – только так.

Кстати, Борисовское танкотехническое училище, вместе с его командиром корпусным комиссаром Сусайковым, в «прошлый раз» геройствовавшее при обороне города, теперь по приказу покинуло город и отправилось в тыл – заканчивать курс обучения. Юноши обижались на такую несправедливость, но командование (а на самом деле Ватила Бе) было неумолимо. Без особой необходимости использовать будущих технических специалистов, которых и так остро не хватает в танковых и механизированных частях в качестве обычной пехоты – это верх глупости и некомпетентности, за которой должны следовать соответствующие оргвыводы. Та же мера коснулась и Лепельского минометного училища, эвакуированного в тыл на доучивание после того, как их позиции под Лепелем заняла 109-я мотострелковая дивизия.