Книга Герой империи. Битва за время, страница 50 – Александр Борисович Михайловский, Юлия Викторовна Маркова

Конечно, можно было догадаться, что пленник ее – один из тех «дейчей», с кем они там сражаются, помогая стране Эс-Эс-Эс-Эр. Но все же, хорошо зная свою командиршу, я сомневалась до последнего. Это казалось немыслимым – чтобы капитан Ария Таним взяла личного пленника, да еще и послала его сюда, на корабль, поручив моим заботам… Просто чудеса какие-то. Нет, штурмовая пехота иногда берет пленных во время боя, в обычном, так сказать, порядке, но личный пленник, особенно хуманс – это не столько собственность, сколько ответственность. Объявив этого хуманса своим личным пленником, моя командир обязалась, что под ее руководством он превратится из врага в полезного гражданина Империи. Вот это и удивительно. Капитан Ария Таним слишком сурова даже для того, чтобы оставить врага в живых, не говоря уже о том, чтобы взять над ним опеку. Что же такого необыкновенного в этом дейче? Мерзавцы – они и есть мерзавцы, а он – один из них. Мы уже знаем, что все они – захватчики, грабители и убийцы, и никто из них не заслуживает пощады…

Словом, мне хотелось поскорее взглянуть на этого уникального хуманса. И я в нетерпении топталась в ангаре, ожидая прибытия шаттла, который должен был доставить на борт мое новое задание.

Когда же я наконец его увидела – бледного, взлохмаченного, напряженно озирающегося, в помятой и не совсем чистой унылой серой форме – то просто растерялась на мгновение. Он и вправду вызывал сострадание и ничуть не походил на тот образ кровожадных дейчей, который я себе успела составить, посещая политинформации. Этому мальчишке было не больше шестнадцати-семнадцати лет, и он выглядел почти так же, как те юные самцы хумансов, с которыми нам, сибхам, дозволяли «играть», потому что девочки-хумансы в таком возрасте еще не дозрели до таких занятий. В этом юноше просвечивало что-то детское, наивное. И когда я на него смотрела, я мысленно хвалила свою командиршу за то, что она не лишила его жизни. Он явно не мог быть злонамеренным убийцей. Но как ОНА это почувствовала? Ведь в пылу боя она едва ли различала, кто из дейчей достоин пощады, а кто нет. Да, хотелось бы мне знать, как ему удалось избежать смерти… Ну, ничего, немного терпения – очень скоро я смогу выяснить все, что мне нужно, и он сам мне об этом расскажет.

Мальчишка был высокий и худенький, и очень светлокожий. Его волосы носили чуть рыжеватый оттенок. А глаза у него были синие… Вот прям такие синие-синие; первый раз я видела у хуманса такой цвет глаз. И у меня внутри что-то дрогнуло, когда я заглянула в его глаза, и повлекло меня к нему с неимоверной силой… Мне даже стало немного не по себе от этого. Мы, сибхи, очень легкомысленные и оттого влюбчивые, а потому нам постоянно надо с этим бороться… Я постаралась ничем не выдать своего состояния. Да, хуманс этот и вправду необычный. И очень красивый… Черты лица у него резкие, будто бы заостренные. На подбородке ямочка… Легкий пушок над верхней губой… Отчего-то он очень грустный. Ну ничего… Я уж позабочусь о нем – во всех смыслах этого слова. Думаю, что мне удастся его взбодрить. Похоже, что этот мальчик совершенно не имеет сексуального опыта… Я всегда точно могу это определить, потому что уж у меня-то опыт большой. Его молодой и крепкий организм распространяет вокруг себя гормоны… феромоны… и прочее, отчего в голове такой приятный туман, который, однако, вовсе не мешает мне ясно мыслить.