Онлайн книга «Девочка моя»
|
— Ой, все... Иди уже, — смеюсь я. Он тоже улыбается, и вдруг становится легко-легко. Будто между нами не было развода. Будто не было всех этих лет. Будто вчерашний вечер действительно что-то да значит. Но ведь нет. И я сникаю… Миша наклоняется, целует меня в макушку и направляется к двери. Уже в коридоре оборачивается: — Сегодня увидимся? Растерянно пожимаю плечами. Мне почему-то сложно ответить на этот, казалось бы, довольно простой вопрос. Вот же он… Я на него смотрю. На мужчину, которого когда-то больше жизни любила. И не могу с точностью сказать, сохранилось ли хоть что-то от этого чувства. У меня. У него. Или мы просто увязли в прошлом — времени, когда были действительно счастливы? — Созвонимся, — выдавливаю из себя, наконец. Гуськов кивает, просканировав меня пристальным, все подмечающим взглядом, но не торопясь ничего комментировать. Через пару минут дверь за ним закрывается. В квартире снова становится тихо. Я устраиваюсь в кровати поудобнее и делаю еще один глоток кофе. За окном начинается новый день. Просыпается город. Куда-то спешат люди. Гудят машины. Где-то лает собака. А в голове зудит вопрос — интересно, проснулась ли Катя? Как она себя чувствует? Чем завтракает? Какие у нее остались впечатления после вчерашнего дня? И какие планы на этот? Ну, какого черта, а?! Я так надеялась, что выбью из себя эту дурь… А оно вон как. Не помогли ни ночь, проведенная с Гуськовым, ни наши разговоры. Стоило остаться одной, и мысли о Кате снова полезли в голову. Вот как быть? Может, просто не стоит им сопротивляться, надеясь, что когда-то это все же забудется? Телефон на тумбочке коротко вздрагивает. Я даже не смотрю, кто это. И так знаю — Миша. Если уж он проникает в жизнь, его мгновенно становится очень много — такой он человек. Когда любишь, кстати, это совершенно не напрягает. Но я ведь не уверена, что люблю! Я все же открываю сообщение. И фыркаю, разглядывая селфи Гуськова. «Ты не попросила меня отписаться, когда я доберусь, но вот! Жив-здоров». Тон несколько обиженный. Он уже переоделся. Фото сделано в отражении зеркала в лифте. В одной руке кофе — в другой телефон. Влажные после душа волосы. И довольная физиономия. «А еще прекрасно выглядишь», — резюмирую я, чтобы потешить Мишкино огромное эго. А как иначе? Он выглядит таким счастливым! Будто все, чего я ожидала от этой ночи, получил именно он! И что? Он счастлив. Настолько счастлив, что шлет селфи в восемь утра. Миша. Который терпеть не может фотографироваться. Откинувшись на подушки, я прикрываю глаза. Вот черт. А ведь вчера мне казалось, что мы оба прекрасно понимаем, что происходит. Двое взрослых людей. Общее прошлое. Одна на двоих боль. Сложный вечер. Казалось, что тут можно додумать? А Гуськову, кажется, удалось. Не зря же, проснувшись утром, Миша первым делом подумал обо мне? А я — о Кате. Огромная разница, правда? Настолько большая, что теперь вообще непонятно, что с этим делать! Кажется, я сделала только хуже. Откладываю телефон на кровать и перевожу взгляд на потолок. Ну и что мне с этим всем делать? Ответа, разумеется, нет. Зато есть кофе. Есть несколько свободных часов этим утром, раз уж Лиза запретила мне появляться в лавке раньше одиннадцати. Не так уж и мало, правда? Вздохнув, я сползаю с кровати и направляюсь в душ. Потом долго выбираю между йогуртом и омлетом. Побеждает лень. Поэтому завтрак у меня королевский: кофе и кусок сыра. Моя мама сейчас бы перекрестилась, а потом заставила бы меня съесть тарелку манной каши. К слову, судя по тому, что она вчера не приехала и не позвонила, она тоже нашла в себе силы двинуться дальше. А вот в прошлом году мы, помнится, прорыдали полдня. Я не обижаюсь, потому что и сама вчера почти не думала о дочери. Точнее, думала, но о живой! |