Книга Девочка моя, страница 23 – Юлия Резник

Прежде чем вернуться в гостиную, завариваю чай. И насыпаю в вазочки всякие сладости — я гостеприимный хозяин. Ставлю это все на резной поднос и заношу в комнату, сразу считывая изменившуюся за время, что меня не было, атмосферу. Интересно, что случилось, что моя теща сидит, будто ее водрузили на кол?

Отодвигаю с журнального столика фотографию Эли, чтобы расположить поднос. Как правило, эта рамочка стоит на тумбочке у Кати в комнате, но периодически она появляется в самых неожиданных местах. В прошлом месяце я нашел рамку в холодильнике — не знаю, какой смысл в это вкладывала наша дочь. Возможно, так она просто играла с матерью в прятки.

— Катюша, осторожнее — не скачи! — вскрикнула Людмила Георгиевна, когда Катя проносится мимо нее по спинке дивана.

— Хотю шкакать.

— Шею свернешь! Смотри, вон какая шишка… Если ты сейчас же не слезешь со стола...

— Не слезу!

— Почему?

— Я кошечка!

— Кошечки по столам не бегают.

— Бегают!

— Это плохие кошечки.

— Тогда я плохая кошечка!

Я невольно улыбаюсь. Тесть тоже усмехается в усы, хотя его глаза слезятся:

— Вся в мать.

— Кстати, может, ты объяснишь, почему Катя называет мамой какую-то постороннюю женщину? — тут же подпрягается теща. О, да блин! Вот это подстава. Бросив хмурый взгляд на продолжающую заниматься своими делами дочь, качаю головой.

— Понятия не имею, что на нее нашло. Мы с Ингой ей уже не раз объясняли, что это совсем не так.

Вполне исчерпывающий ответ, как по мне. Но моя теща так не думает и, будто вовсе меня не слыша, продолжает гнуть свое:

— Нет, я не против, Андрей. Ты мужчина. У тебя свои потребности. Мы понимали, что рано или поздно ты нашу Элю забудешь. Но зачем же пытаться стереть о ней даже память?! Вот чего мне никогда не понять.

— Откровенно говоря, мне тоже не совсем понятно, что вы мне предъявляете. — Сощуриваюсь. — Я эту Ингу знаю два дня! Нас абсолютно ничего не связывает, кроме организации Катиного дня рождения. Что вы такое придумываете?

У меня начинает дергаться глаз. Но тут Кате приходит в голову изобразить из себя белку-летягу, и я, заткнувшись, вскакиваю с места, чтобы ее поймать.

— Ну, что ты вытворяешь? — пыхчу, перехватывая ее на подлете к полу.

— Все что ей взбредет в голову! Надо строже быть, Андрей. Это никуда не годится, — переключается с одного на другое теща, раздосадованно поджимая губы. Конфликт назревает на ровном месте, к счастью, именно в этот момент звонят в дверь.

— Я открою.

Не дожидаясь ответа, выхожу в прихожую и расплываюсь в улыбке.

— Мам.

— Андрюша!

Моя мать энергично влетает в квартиру, обдавая непередаваемым ароматом парфюма, которому она не изменяет, сколько я себя помню.

В руках торт. Мы договорились, что она отвечает за эту часть праздника. На сгибе локтя — два пакета. И каким образом она это все дотащила?

— Что-то случилось?

Вот ведь. Десять секунд в квартире. Рекорд побит. Моя проницательная мама... Мы с друзьями долгое время думали, что у нее вместо глаз — рентген. Кого угодно можно было обмануть, но не мою маму.

— Просто Людмила Георгиевна придумала то, чего нет, а потом на это обиделась. Так что приготовься. Возможно, тебе придется выслушать, какой я засранец.

— Что так?

— Да Катя с какого-то перепуга решила, что организатор вечеринки — ее мать. Ну и… — развожу руками.