Книга Барин, страница 23 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

— Фальконет. Вот, вышку доделаем, вертлюг сладим, поставим…

— Хорош! — Сабуров подошёл, похлопал по стволу, заглянул в дуло. — Ну ты даёшь, Дубравин! Это ж бронза, старое литьё. Знатная штука. Картечью зарядить — и в упор по толпе… — Сабуров аж зажмурился и едва не облизнулся, предвкушая эффект. — Это, брат, серьёзно. Одним залпом десяток положить можно, а то и больше… Если повезёт, конечно…

— И если порох будет, — отчего-то настроение моё делалось с каждой минутой всё мрачнее.

— Да, — Сабуров помрачнел. — Порох — это вечная песня. У меня тоже негусто. Ладно, пошли, покажешь дом.

Мы дошли до барского дома, поднялись на крыльцо. Сабуров шагнул в сени — и остановился.

По коридору первого этажа носились двое мальчишек. У стены сидела баба с грудным ребёнком на руках. Из гостевой тянуло кашей и звучал приглушённый женский разговор. Из кухни выглянула Марфа, увидела незнакомого громилу в шинели с саблей — и скрылась обратно.

— Это что у тебя тут? — Сабуров огляделся, задержав взгляд на бабе с грудным ребёнком. — Лазарет? Богадельня?

— Беженцы. Бабы и дети, как видишь. Больше негде было разместить — пустил на первый этаж.

Сабуров посмотрел на меня — внимательно, без обычной своей ухмылки, потом перевёл взгляд на мальчишек, которые, завидев громилу в шинели, притихли и прижались к стене.

— Ну-ну, — проговорил он. Больше не сказал ничего, но по тону было ясно, что молодой Дубравин в его глазах только что поднялся на ступеньку. Может, на две. Даже удивительно. Интересно, что такой, по сути, неплохой мужик делает в компании Козодоева?

Мы поднялись на второй этаж, в кабинет. Сабуров огляделся, глянул на камин, на стол и шкаф с книгами, и удовлетворённо кивнул.

— А ничего так. Уютненько, — он подошёл к стене, на которой висела моя схема фортификации, и заложил руки за спину, разглядывая. — Ров, вал, засека… Бойницы, вышечки… Толково, толково. Это ты рисовал? Кто тебя учил фортификации, Дубравин?

Сабуровская фамильярность звучала весело и необидно. В какой-то мере даже развлекала. Действительно, прямой мужик. Как штык. Что на уме — то и на языке. Наверное.

— Второй кадетский корпус, — ответил я, усмехнувшись.

— Ну, для кадетского корпуса — вполне. Для действующей армии — маловато, но ты, слава богу, не против армии обороняешься. Против мертвяков — сойдёт. Хотя… Для грамотного инженерного обеспечения обороны обособленного объекта, коим твоё, с позволения сказать, поместье, и является, недостаёт нескольких важных моментов. Может, ты, конечно, их и предусмотрел, но на схеме я их не вижу. И первое — это дозоры. Если мужики твои зевнут — сожрут вас всех, ни за понюшку табаку сгинете. Нужно за частокол выставить дозорных, по одному на каждое вероятное направление подхода, — в Сабурове явно проснулся военный, и он заговорил тем характерным полуказенным языком, который я, покинув свой второй кадетский, уже и слышать отвык. — В полуверсте, а то и в версте. И, желательно, конных.

— Далее — продолжал он, — надобно организовать систему боевого управления. Чтоб все твои мужики, которых ты расставишь, когда зоны огневого поражения определишь, знали, по какой команде стрелять, по какой портки сушить, а по какой — драпать. Заряжающего к каждому приставь, смену назначь… Определи тех, кто будет боеприпасы подносить, кто — воду, если понадобится… Помощь, опять же, медицинскую нужно предусмотреть. У нас-то тут не турки, если мертвяк кого кусил — тот труп уже, почитай, но ведь кто-то себе в ногу стрельнёт, кто-то на собственный штык наткнётся… Помощь оказать нужно, хоть и лопухи. Ну и куда баб с детями и стариками убрать, тоже подумай. Чтоб, если вдруг мертвяки прорвались… Ну, ты понимаешь сам, — Сабуров подкрутил усы и глянул на меня.