Онлайн книга «Ватажник»
|
Я лишь махнул рукой. Шестьдесят три. Население Малого Днища разом практически удваивалось. Ерофеич, когда увидит, или обрадуется до слёз, или в обморок хлопнется. Скорее всего, и то и другое в произвольном порядке. — Хорошо. Трогаемся. Я уже развернул Буяна к дороге, когда за спиной раздался стук копыт — торопливый, приближающийся — и у хвоста обоза остановился всадник. — Дубравин Александр есть ли среди присутствующих? Я обернулся — и похолодел. Потому что всадник был одет в чёрную рясу, подоткнутую для верховой езды, с дорожным мешком у седла и крестом на груди. Церковник. Этого ещё не хватало… — Ну я, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А что? Всадник подъехал ближе, и я рассмотрел его как следует. Молодой. Не старше меня, а может, и моложе. Высокий, крепкий, широкоплечий — под стать тем, которых я в церкви давеча видел. Лицо загорелое с аккуратной тёмной бородкой, из-под дорожной шапки выбивались чёрные кудри… Глаза тёмные, живые. Бабы таких любят, мелькнуло у меня в голове. За плечом у церковника висел штуцер, что несколько выбивалось из общего образа. — Позвольте представиться, — сказал всадник. Голос у него был глубокий, звучный, хорошо поставленный. — Отец Спиридон. Приписан к приходу Малого Днища, как новый священник. Я подавил вздох. Ну, разумеется. Евстахий сдержал слово. Обещал священника — и вот, пожалуйста. Оперативно, ничего не скажешь. Вот же… Я посмотрел на Спиридона внимательнее. Внешность, чёрт бы его побрал, такая, что бабы деревенские на исповедь в очередь выстроятся. Явка на службы будет стопроцентная. Вот только почему-то мне казалось, что отец Спиридон больше похож на брата-инквизитора, чем на батюшку из сельского прихода. Совпадение? Хотелось бы надеяться… — А чего это ты, отец Спиридон, с ружьём? — спросил я, кивнув на штуцер. — Разве церковникам положено оружие в руки брать? — Времена нынче неспокойные, Александр Алексеевич, — Спиридон улыбнулся, и улыбка у него была хорошая, открытая, без евстахиевской хитрецы. — Злые силы добро ежедневно на крепость пробуют. А добро, как известно, должно быть с кулаками. — Угу, — буркнул я, разворачивая Буяна к дороге. — Убьём всех злых людей, сожжём их деревни и заберём их женщин. Потому что мы добрые, и не оставим же их голодать на пепелище… — Простите, не расслышал? — Спиридон наклонил голову. — Говорю — занимай место в обозе, божий воин, и поехали, — я натянул поводья. — И так уже задержались. Спиридон кивнул, тронул коня и встроился в колонну. Я посмотрел на обоз, вздохнул и двинул Буяна вперёд. Малое Днище прирастало не только людьми, но и, судя по всему, неприятностями. Впрочем, когда было иначе? * * * Дорога до Малого Днища оказалась длинной. На добром коне, никого не дожидаясь, я добрался бы до деревни часов за пять. Во главе гружёного обоза с бабами, детьми, стариками и хромающей на левую переднюю ногу кобылой дело обстояло несколько иначе. Сначала у одной из лошадей отлетела подкова. Пришлось останавливаться. Я уже приготовился к долгому ожиданию, но не успел даже спешиться, как из толпы вышел коренастый мужик, молча достал из-за пояса клещи, из телеги вытащил подковный набор, и через четверть часа кобыла была подкована так, будто побывала у кузнеца. Мужик похлопал её по крупу, убрал инструмент и вернулся к своим, не сказав ни слова. Кузнец, что ли? Хорошо. Будет Кузьме подспорье. Уже не зря съездил. Один умелый кузнец рублей на триста тянет. И не ассигнациями… |