Книга Ватажник, страница 125 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

План проникновения родился быстро — особых изысков в нём не оказалось, да и обстоятельства оным не благоволили. Фрол и Петри бесплотными тенями скользнули к забору, обогнув пятно света от единственного уличного фонаря, и тут же растворились в темноте так лихо, что я на мгновение потерял их из виду, хотя стоял в двух шагах.

Послышался шорох кустов, за ним — едва слышный собачий взвизг, оборванный на середине. Потом — чьё-то захлёбывающееся хрипение, короткое и тихое.

Через пару минут с той стороны забора дважды крикнул сыч.

Сабуров оглядел бойцов и кивнул в сторону калитки.

Та уже оказалась открыта. За ней стоял Фрол, вытирая нож от крови с кровожадной, и, как ни странно, почти детской ухмылкой. Отряд, стараясь держаться в тени, двинулся к дому.

Из-за угла вдруг показалась тёмная фигура — какой-то запоздалый сторож, судя по всему, — и в тот же миг тренькнула тетива. В воздухе тихо просвистела стрела, и фигура ничком повалилась на землю, не издав ни звука.

Я невольно сглотнул. Работа Петри и Фрола была настолько чистой, настолько лишённой той суеты и хаоса, что обычно сопровождают убийство, что мне на мгновение стало не по себе — не от жалости к погибшим, а от осознания того, насколько привычным для этих людей было то, что для меня всё ещё оставалось из ряда вон выходящим событием.

Дом высился перед нами — большой, каменный, двухэтажный, и явно недешёвый. Резные наличники, добротная кровля, узорчатая кладка вокруг окон. Абы кто в таком доме не поселится, его сможет позволить себе только зажиточный человек, даже и в аренду.

Я невольно принялся прикидывать, что нам грозит, если мы вдруг ошиблись — если вдруг Фрол что-то перепутал, и человек, за которым он шёл через полгорода, оказался обычным гулякой, забежавшим сюда в поисках дальнего родственника или знакомого, а вовсе не тем, за кого мы его приняли. От этой мысли по спине пробежал холодок, но отступать было уже поздно.

Мы обошли дом, направляясь к чёрному ходу, — трое ватажников при этом остались у парадного входа, замерев в ожидании сигнала. Я едва не споткнулся о лежащий на земле труп, и, переведя взгляд на Фрола, поймал его едва заметный кивок, сопровождаемый всё той же плотоядной улыбкой. Я мысленно покачал головой, в очередной раз пытаясь понять, что за птица этот денщик Сабурова, что успел за такой короткий срок наворотить всё это. Ещё и почти бесшумно.

Мы подобрались к заднему ходу. Сабуров тронул ручку — заперто. Он сделал знак Фролу, и тот, стащив с плеча топор, шагнул к двери. Остальные бесшумно обнажили оружие.

Фрол вогнал лезвие в щель между дверью и косяком, дождался кивка Сабурова — и всем весом навалился на топорище.

Дерево хрустнуло, что-то с треском поддалось — и дверь распахнулась. В ту же секунду с парадного входа донёсся грохот — ватажники ворвались в дом с другой стороны.

В доме не спали.

Свет горел повсюду — плотные шторы на окнах не пропускали его наружу, и потому снаружи здание казалось тёмным и вымершим. Но внутри полыхали свечи и лампы, и коридор, по которому мы устремились, оказался ярко освещён. Мы бежали к лестнице, ведущей на второй этаж, когда по ней вниз скатился франтовато одетый мужчина со штуцером в руках. И этот штуцер в тот же миг оказался направлен на нас.

Я не раздумывал ни секунды — рука сама выхватила терцероль, и я разрядил его в грудь мужчине. Грохот, вспышка, франт согнулся и покатился по ступеням вниз, застыв у подножия лестницы неподвижной грудой.