Книга Конфидент, страница 54 – Юрий Уленгов, Алекс Хай

За дверью оказалась тесная комната с одним крошечным окошком под потолком. Здесь уместились стол и три стула. На стене висела икона. Больше не было ничего. А вот люди — были. Рассевшись на стульях за столом, нас ждали ещё двое старцев.

Отец Филарет уселся между ними на свободный стул, положил обе ладони на набалдашник трости и замер. Мне, по всей видимости, предлагалось стоять, как нашкодившему школяру перед учителями гимназии.

Ну что ж, постоим.

Некоторое время мы разглядывали друг друга.

Слева от Филарета сидел высокий старик с длинным узким лицом и совершенно белой бородой, аккуратно расчёсанной надвое. Его чёрная ряса была чиста, на груди висел тяжёлый серебряный крест. Руки лежали на столе неподвижно, и лишь большие тёмные глаза на высохшем лице медленно осматривали меня с головы до ног.

Второй был ниже и тучнее. Он дышал тяжело, с присвистом, и постоянно тёр большим пальцем край медного наперсного креста. Взгляд у него был тяжёлый и недовольный, как у чиновника, которому принесли неправильно составленное прошение.

Интересная собралась компания. И что им всем так срочно от меня потребовалось?

Старцы продолжали меня так пристально разглядывать, что я даже почувствовал себя неловко. Мой сюртук измялся во время бегства, шляпу я мял в руках, подобно Ерофеичу, а на сапогах осталась дворовая грязь. Вид у меня был не самый внушительный, но тут уж как есть. Побегай они по дворам, выглядели бы не лучше.

Пауза затянулась. Я понемногу начал терять терпение и первым нарушил молчание.

— Святые отцы, — довольно дерзко начал я, обведя взглядом собравшихся, — кажется, вы хотели со мной о чём-то поговорить?

Филарет кивнул.

— Хотели, сын мой. И я, и братья мои.

— А имена у этих братьев имеются?

То ли смелости я набрался, то ли наглости… Похоже, всё же второго.

— Есть, как не быть, — ответил Филарет. — Да только тебе они без надобности. Многие знания — многие печали.

— Допустим, — я покорно кивнул. — Но давайте тогда перейдём к делу, святейшие господа. Я очень благодарен, что вы выручили меня из довольно щекотливого положения, однако у меня на сегодня остались ещё дела, и если…

— Помолчи, — резко оборвал меня Филарет.

Он сказал это совсем негромко, но столь внушительно, что язык я прикусил. Снова воцарилась тишина. В комнате стало слышно тяжёлое дыхание тучного старца.

— Так вот ты каков, Александр Алексеевич Дубравин, — произнёс, наконец, высокий. Голос у него оказался низким и неожиданно сильным. Он откинулся на спинку стула и ещё раз осмотрел меня, теперь уже сверху вниз. — Любопытно.

Он произнёс это так, словно разглядывал необычного жука, пойманного под камнем.

— И чем же я вам так любопытен, отче? — не преминул поинтересоваться я.

— Ну, как бы тебе сказать, сын мой, — высокий слегка наклонил голову. — Не каждый может похвастаться таким списком подвигов… Орду от своей деревни ты отвадил, водителя уничтожил. В Старой Руссе на след отступников вышел и сильнейшего из них сразил. В Порхове тоже в стороне не остался. И вот теперь благодаря тебе тот, кто возглавлял то нападение, сидит в застенках у брата нашего Евстахия. Как же после этого нам тобой не заинтересоваться?

— Не то чтобы благодаря мне. Я просто рядом оказался, — замялся я.

— Скромность — дело богоугодное, — впервые заговорил тучный. Голос его звучал мягче, чем можно было ожидать по лицу. Он перестал теребить крест и погрозил мне толстым пальцем. — А вот скромность напоказ — уже гордыня. Так что ты ею не очень-то увлекайся. Это тоже грех, знаешь ли…