Книга Огненный разум, страница 3 – Виктория Шорикова

— Вы не могли бы объяснить, что это такое?

— Да не вопрос. Знаете ли, есть такой небольшой процент людей, которые сталкивались с эпилептической фугой или трансом.

— ?!

— Это такие состояния, о которых ты ничего не помнишь, – принялся объяснять Роберт. – Ты просто живешь своей жизнью, а потом вдруг раз и приходишь в себя на железнодорожной платформе в другом городе. И оказывается, что твое сознание было в отключке, а ты в это время совершил на автомате кучу дел: ушел с работы домой или сел в поезд, поехав куда глаза глядят.

— И врачи диагностируют подобные вещи?

— Да, это все уже сто лет назад описано во многих учебниках, – рассмеялся Дэйнтс. – У меня стоит официальный диагноз, я принимаю таблетки и у меня были ранее эпизоды сумеречного помрачения сознания.

— И так понимаю, что Вы совершили убийство именно в таком состоянии? – сразу понял, к чему идет дело, Джонатан.

— К сожалению.

— И доктора это подтвердили?

— Они подтвердили то, что я болен эпилепсией. Но то, что я находился именно в этом состоянии сознания они не могут подтвердить или опровергнуть, ведь они не видели меня конкретно в тот момент, а это временные расстройства. Поэтому здесь теперь уже начинается Ваша работа, – он с усмешкой посмотрел на адвоката.

— Ладно, я понял, – вздохнул молодой человек. – У Вас есть медицинская документация?

— Да, я подготовил распечатки из моей медицинской карты, – Роберт протянул папку с бумагами, до этого лежавшую у него на столе.

— В каком возрасте Вы заболели? Диагноз стоит давно? – уточнил Джонатан.

Он прекрасно помнил о таких случаях, когда люди совершают те или иные преступления, а затем на следующий день бегут к неврологу или психиатру и обзаводятся очень полезной в их ситуации болячкой.

— В семнадцать лет, – сообщил Роберт Дэйнтс. – Я болею уже чуть больше десяти лет.

Его упорно хотелось назвать юношей, потому что выглядел он значительно младше и совсем несолидно по сравнению с Джонатаном.

— Я как сейчас помню этот день. Я вернулся со школы и почувствовал себя плохо. Я лег на кровать, а когда пришел в себя, рядом со мной сидела напуганная мать. Она сказала, что я отключился и меня всего трясло. Она звала меня и тормошила, но я не реагировал. Родители вызвали скорую, но к их приезду все уже прошло.

— Вы лечитесь у врача? Принимаете какие-то препараты?

— Да, конечно, там на карте написана фамилия доктора и название клиники.

— Получается, таблетки Вам не помогают? Раз приступы и эти состояния продолжаются, – уточнил адвокат.

— Выходит, что так. Доктора говорят, что бывают такие резистентные к терапии формы эпилепсии, и мне поможет только хирургическое вмешательство. Но я как-то не хочу, чтобы кто-то копался в моей черепушке, поэтому живу как могу.

— Боюсь, что после данного происшествия Вас могут отправить на принудительное лечение. То, что Вы описали, наверное, уже не укладывается в сферы неврологии, которая лечит обычные приступы. Ваши состояния больше похожи на психиатрию. И, возможно, Вам придется лечиться в соответствующей клинике.

Джонатан хоть и с полнейшей справедливостью утверждал, что он не врач, но перед визитом к подзащитному поискал информацию о его болезни и возможных прогнозах для дела.

— Но не у хирурга же. Операцию то меня делать никто не заставит, – равнодушно отозвался Роберт.