Книга Сама дура виновата, страница 95 – Ашира Хаан

Взгляд черных глаз прошивал меня насквозь, будоража что-то внутри — что-то уснувшее, казалось, в ту ночь, когда я плакала в стылой комнате, задыхаясь от аромата роз.

А что, если…

Я выдохнула и вложила свои пальцы в ладонь Арчи.

И снова я шла по коридору отеля с мужчиной в его номер.

Снова волновалась — сердце замирало и потели ладони.

Но про этот раз можно будет хоть внукам рассказать, а не то, что с Егором.

Хотя черт его знает, чем закончатся наши съемки.

Под ложечкой засосало от ощущения какого-то предательства, что ли…

Вот правильно говорят, что слишком умные и рефлексирующие девы — сплошная головная боль. Ко мне еще пальцем никто не прикоснулся, а я уже мысленно изменила Егору, почувствовала вину, раскаялась и уже немного бешусь из-за этого всего — почему это я должна чувствовать себя виноватой, если мы вообще расстались!

И все это — за двадцать шагов от лестницы до номера.

Мы, духовно богатые девы, такое умеем.

Хорошо хоть отель был приличный, а то Элка, закатывая глаза от восхищения, делилась впечатлениями от отелей на час, и я бы такое не потянула. Все эти круглые кровати, наручники, клетки, красный свет и прочие плетки в ассортименте.

Но тут кровать была застелена вышитым покрывалом, бежевые занавески раздвинуты, открывая комнату безжалостному дневному свету, и вообще, судя по тому, что Арчи сразу сдернул с плеча рюкзак и принялся увлеченно в нем копаться, становилось очевидно, что разврата не планируется.

Я пока не поняла, была я рада этому или не очень, но на всякий случай села в кресло и приняла очень деловой вид.

Арчи тем временем раскладывал штатив, на который крепил телефон, суетился у кровати, перекладывая подушки то так, то эдак, а потом и вовсе завис у зеркала, решая — расстегнуть три пуговицы на белоснежной рубашке или две. Он пробовал разные ракурсы, приглаживал волосы, выбирал, какую улыбку надеть — искреннюю или кривую ухмылку и практически не обращал на меня внимания.

В общем, зря волновалась — большой злой волк был всецело занят собой, пирожки Красной Шапочки его не интересовали.

— Иди сюда, — сказал Арчи. — Сначала снимем финал, потом, когда смоешь косметику — начало.

Э-э-э-э-э. Финал? Начало?

Надо было прочитать сценарий. Надо.

— Мы вот так будем снимать? — спросила я, рассматривая хлипкую конструкцию из дешевого китайского штатива и какого-то не самого топового телефона. — Даже без нормального освещения?

— Ерунда это освещение, — поморщился Арчи. — Контент рулит. Рюшечки нужны, когда идеи нет. Вот ты свой вирусняк сняла вообще на утюг, и это не помешало.

— Утюгом был последний айфон, — заметила я, изо всех сил стараясь не коситься на штатив со средней руки «китайцем».

Меня еще в школьном женском туалете учили, что нельзя критиковать член мужчины, его телефон и его машину. А то ведь ни то, ни другое, ни третье рискует не завестись.

Арчи на этот раз проигнорировал мои слова.

— Иди сюда, встань тут, жди, пока я дам отмашку. Потом войди в кадр и, не поворачиваясь к камере, обними меня за шею. На этом стоп, — скомандовал он.

— Погоди, а зачем… — начала я, но он прервал меня нетерпеливым жестом.

— Давай снимать, пока солнце не ушло, все потом.