Книга Сама дура виновата, страница 74 – Ашира Хаан

Мне даже стыдновато стало за свое плотненькое и скромненькое — бежевое и черное.

Егор, конечно, вообще никак его не прокомментировал — вот именно, что не прокомментировал! Про красивое он вряд ли бы промолчал.

— Ну чего ты опять тяжело вздыхаешь? — мрачно поинтересовался Базиль.

— Мы страдаем по Егору, не мешай, — Элка подвинула к нему банку со сметаной.

— Зачем вы по нему страдаете?

— Ой, Базиль, не лезь! — скривилась она. — Это наши женские страдашки. Ты кушай, не отвлекайся.

— Не зачем, а почему, — отозвалась я, с мучительным интересом листая страницы всех десяти девчонок.

Почти все они были московские, подписчиков существенно меньше, чем у Егора, но зато комментариев…

И просмотров…

Работает стратегия-то.

— Так почему? — Базиль даже ложку отложил. — Вот объясни мне, а то я женщин все никак не пойму. Что тебе не так? Трахает? Трахает. Чем ты недовольна?

— Базиль, ешь! — рявкнула Элка.

Но было уже поздно.

— Мне не так, что он меня стесняется и не хочет афишировать. Еще мне не так, что я даже понимаю, почему он стесняется. Сама, знаешь, слышала комментарии, что никакой нормальный мужик такую, как я, не полюбит, — пояснила я, изо всех сил стараясь не заводиться. — Прикинь, если бы тебе каждый день объясняли, что твоя борода — это отвратительно? И нормальные бабы постыдятся такого парня подругам демонстрировать

— И что? — спросил Базиль, незаметно стряхивая с обсуждаемой бороды кусок капусты из борща.

— Ты бы ее сбрил в таком случае?

— Конечно.

— Серьезно?

— Дарина, — он опять отложил ложку и серьезно на меня посмотрел. Даже отодвинул вазу, стоящую между нами и жестом отогнал Элку, которая намеревалась вмешаться. — Если ты хочешь, чтобы тебя любили загорелые накачанные красавчики с белозубыми улыбками из «инсты» и тиктока — соответствуй. Похудей, научись одеваться и танцевать. А если хочешь, чтобы тебя любили только за твою глубокую личность — то и сама не претендуй ни на кого, кроме таких же, как ты. С глубокой личностью и тридцатью лишними килограммами!

Я почувствовала, как по коже разбежались ледяные мурашки.

Вздернула подбородок, незаметно стискивая под столом стебли цветов так, что они проминались, растекаясь резковатым экзотическим ароматом по кухне.

Но запах борща этот аромат уверенно перебивал.

— То есть, сиди и молчи? Влюбилась в красавчика — будь довольна должностью тайной любовницы? Раз уж сама дура виновата и не прокачалась до современных стандартов красоты? — уточнила я звенящим от злости и обиды голосом.

— Правильно, — кивнул Базиль. — Ты все очень верно поняла. И, поверь, этот твой трахарь думает примерно так же. В постели ты хороша, но секс — еще не все в жизни.

— Чудес-с-с-сно… — прошипела я, вставая из-за стола. — Вот и поговорили! Спасибо, что раскрыл глаза, Вась!

— Всегда пожалуйста.

По дороге в свою комнату я с мстительной яростью с хрустом ломала водянистые стебли цветов, а потом и вовсе распахнула окно и выкинула их в промозглую питерскую осень.

У меня оставались еще розы, но сил расправляться еще и с ними не было.

Зато следующим утром мне снова доставили золотую букву А.

И высокую корзину с голубыми гортензиями.

Под взглядом Базиля, который выглянул из ванной на звонок с зубной щеткой во рту, я доволокла ее до своей комнаты и пошла завтракать.