Онлайн книга «Сама дура виновата»
|
Не только между ног — груди тоже доставалось немного грубоватых жадных захватов всей пятерней, от которых он сам со свистом втягивал воздух сквозь зубы, а член внутри меня ощутимо дергался. Или наоборот — невероятно нежных, когда он взвешивал то одну, то другую грудь в горячей ладони и обводил большим пальцем, чуть влажным от слюны, напрягшийся сосок. А потом присасывался к нему почти до боли, в последний момент отпуская, но касаясь кончиком языка самой вершины — так что острая тонкая молния простреливала разом по всем нервам, и что-то замыкало в голове. — Мы входим… входим… входим… движемся по реке Мойке! — вскрикнула я, наконец обретая вновь способность мыслить и говорить, хоть и весьма обрывочными фразами. — И приближаемся к мосту, который носит название Поцелуев. Это следующий пункт нашей программы… — Да? — Егор привлек меня к себе и сам приподнялся, напрягая свой каменный пресс, в который я упиралась ладонями. Губы поймали мои губы — и мы благополучно миновали мост, пока экскурсовода отвлекали. — Чем же он знаменит? — Назван он был в честь купца Поцелуева, чей трактир находился неподалеку… — выдохнула я. — Но романтическое название не давало покоя петербургцам. Так родилось поверье, что если поцеловать любимого человека под этим мостом, вы будете вместе навсегда… — А если трахнуть? — деловито поинтересовался Егор. Если трахнуть… Вот так — когда губы впиваются в губы, высасывая дыхание, когда твердые бедра подаются вверх в жестком ритме, повторяемом пальцами, когда рука стискивает грудь — и становится жарко, жарко, жарко, тянет внизу живота нарастающим напряжением и хочется кричать? Никогда не слышала… Но теперь, похоже, нам обоим предстоит это узнать. — Если… посмотреть… прямо по курсу… — Что там прямо по курсу? У него тоже сорванное дыхание, но у меня крик бурлит в горле, и я сдерживаюсь изо всех сил, впервые жалея, что мы не в гостинице, и не у меня в комнате, где можно кричать от удовольствия без оглядки. — Золотой купол одного из самых больших… — Оу, больших? Как интересно! — издевался Егор, поддавая бедрами вверх. — В диаметре двадцать семь… — Охренеть! — В честь Исаакия Долма… а-а-а-а-а… Острые искры яркого удовольствия, разбежавшиеся от нового движения пальцами, заставили меня дернуться — и потерять концентрацию, забыв, что я там пыталась сказать, но, увы, заодно упустив почти взорвавшийся оргазм. — Глядел я, стоя над Невой… — пробормотала я, наклоняясь и снова прикусывая кожу Егора прямо на кадыке. — Как Исаака-великана во мгле морозного тумана светился купол золотой… — Какой у меня добросовестный экскурсовод, — мурлыкнул он. — Что еще расскажешь? Глава двадцать пятая, повествующая про наводнения словами классика и не только Я качнулась, почти ложась на Егора и выискивая в иллюминаторах следующую достопримечательность. — Обратите внимание на трехэтажное здание желтого цвета с белыми колоннами в классическом стиле… Про очередное желтое здание с белыми колоннами я могу рассказывать еще полчаса после того, как мне отрубят голову, как той курице. Что мне такие мелочи, как растущее внутри пронзительное напряжение, почему-то выбивающее слезы из глаз. Я цеплялась за плечи Егора, но мне было все тяжелее держаться. — Перед нами Фонарный мост… — пауза на вдох, всхлип, стон, — Он стилизован под старину и даже решетка… — еще пауза, — Но своды… — и еще. — Выдают… |