Книга Напиши обо мне роман, страница 159 – Ашира Хаан

Не помню, как быстро ей это помогло. Я-то потом еще добрых полгода мучилась от боли в сердце, где истекали ядом шипы той любви. Никогда не умела отряхнуться и пойти дальше, как другие. Моя любовь — это надолго. Наверное, это что-то органическое. Мама говорила, что у меня весь первый год жизни были какие-то неврологические проблемы — начав кричать, я уже не останавливалась. Захлебывалась плачем, выкручивалась в судорогах, но не помогало ни молоко, ни погремушки, ни даже какие-то успокоительные препараты.

Кажется, с тех пор я мало изменилась, если судить по тому, как долго и болезненно я переживаю даже самые легкие расставания.

У последнего каштана я остановилась, разгребла мыском прелую листву у корней и присела на корточки. Вряд ли мой «секретик» так и пролежал здесь пятнадцать лет. Но, может быть, я похороню здесь еще одну тайну?

Тайну жилистых рук, при взгляде на которых заходится от счастья сердце. Тайну о том, как они ласкали меня, гладили по бедрам, по груди, и мое счастье было таким пронзительным, что не помещалось в меня целиком и пришлось часть спрятать на потом. Тайну того, как мне было хорошо, невероятно хорошо рядом — и я все больше и больше прятала эти воспоминания, про запас, потому что хватит, невыносимо!

И сейчас они словно распаковывались против воли — как я прижималась щекой к его предплечью, как целовала тугие жилы на запястье, как длинные пальцы скользили по моему лицу, а он всматривался, ища что-то в моем взгляде в темноте…

Я глубоко вдохнула холодный воздух осени и судорожно, прерывисто выдохнула, как после рыданий.

Все это уже было, было. Тягучая боль в груди, тяга такая сильная, что кажется — сердце сейчас выскочит и поползет к нему само, отчаявшись заставить меня перебирать ногами.

Я не раз поддавалась искушениям. Не раз возвращалась, когда надо было бежать прочь. У меня остались от тех времен дневники, в которых я писала, казалось — чистой болью, вытекавшей из сердца через кончики пальцев прямо в чернильные строчки на клетчатых листках. Иногда я их перечитываю — чтобы не забывать. Что вот так у меня все работает.

Даже когда я расстаюсь с человеком, которого больше не люблю, еще месяц меня выворачивает наизнанку от боли и кажется, что проще вернуться, чем терпеть дальше.

Но хорошо, что мне уже не двадцать. Что я уже давно одинока и много лет назад пережила эти потери и смирилась с ними.

Хорошо, что я могу сейчас сквозь боль, тягу, страх, любовь все-таки связно мыслить и сравнивать то, что было, и то, что есть.

Знакомый сквозняк в сердце — его нежелание меня понимать, его глухое раздражение, что я опять выпендриваюсь вместо того, чтобы делать, как положено.

Женщинам положено забывать прошлые неудачи в любви. Сколько бы их ни было — надоверить, что однажды найдешь Того Самого. Это мужчине разрешено после первой несчастной любви стать одиноким волком, которому разбили сердце и теперь этим бабам веры нет. А мы… мы должны его убедить, что не такие, как она.

Я в это больше не играю. Не собираюсь больше разлетаться на куски, рыдать, свернувшись калачиком и погружаясь в темноту.

Я научилась спрашивать себя — спокойно и даже с насмешкой — «а чего ты ждала, дорогая?»

Правда ждала, что найдешь своих? Таких же, как ты? Вот так, с налету, подарочком под елкой в ближайшем лесу, не стоптав сорок пар железных сапог?