Книга Напиши обо мне роман, страница 141 – Ашира Хаан

Я никогда особо не любила осень. После того, что я переживала в первые послеразводные месяцы — осенью и зимой — разлюбила даже запах прелых листьев, первого морозца по утрам и специй для глинтвейна, который все начинают варить в эти дни, как подорванные. Заливать в термосы, брать с собой стеклянные бокалы, клетчатые скатерти и корзинки с бутербродами и выходить в парк, чтобы там устроить марафон традиционных фотосессий: с вином, с листиками, в шерстяных платьях с брошками.

Пряные супы, кофе с корицей, тыквенные кексы — все то, чем современный мир пытается скрасить эти дни увядания, мне тоже никогда не нравились. Давайте уже зиму — какао с зефирками, елочные огоньки и поворот солнца к весне.

Но пока не зарядили октябрьские дожди, надо ловить момент и гулять, щурясь через редеющие кроны деревьев на тусклое солнце. Шуршать листвой, как в детстве, сочинять печальные сказки и запоминать, что в мире бывает тепло.

В моем лесу пахло грибами и влажной землей, сумасшедшие белки носились по деревьям, судорожно ныкая последние запасы, рубиновые волчьи ягоды дразнились с голых ветвей в зарослях кустов. И самое время было успокоиться, вдохнуть, выдохнуть — и позволить сердцу замедлить бег. Осень — для грустных и уравновешенных.

Не то, что я.

Потому что мне все равно все было не так.

С момента входа в лес на меня волнами накатывало дурное предчувствие, похожее на тошноту. Голова кружилась, в животе тянуло, ноги еле передвигались. Сердце подскакивало к горлу, и меня вдруг бросало в пот — даже показалось, что я отравилась, но было совершенно нечем.

Несколько секунд дурноты — и снова отпускало, будто и не было.

Не понимая, что происходит, я даже достала телефон из кармана. На экране висело сообщение от Ромы:

«Зря не согласилась приехать. Попробовал сейчас рулет из кролика с брусникой — обалденно».

«Я не ем кроликов, они на кошек похожи», — отмазалась я.

При воспоминании о том, как эти кролики продаются — освежеванными, но с одной мохнатой лапкой, чтобы и правда за кошку не приняли — тошнота вновь подкатила к горлу.

Из чистого упрямства я дошла до любимой поляны и даже села на скамейку под сосной, где провела почти все это лето, читая и мечтая.

Тревога копошилась в горле колючим комком. Глотать было больно, словно он царапался по-настоящему. Я даже откашлялась, но это не помогло.

Высидев ровно пять минут, я подхватилась и пошла обратно. Что-то мне прогулка тоже не впрок.

«Чем занимаешься?» — пискнул телефон.

«Гуляю», — коротко ответила я.

Как обычно, стоило моим проблемам из психических стать физическими, мне стало не до личной жизни. Все-таки, наверное, мама была права — я эгоистка. Свое здоровье мне дороже всего остального.

Уже на выходе из леса, я услышала резкий взвизг тормозов. Громкий, тревожный, от которого до боли сжалось сердце и заныли зубы. Ускорила шаг —  на дороге какой-то мужик на старенькой «бэхе» матерился на неспешно шествующего по пешеходному переходу толстого рыжего кота. Все были живы и здоровы, только у мужика немного дергался глазик.

Что ж меня так кроет-то?

Стараясь отвлечься, я даже заскочила в магазин, набрала там зачем-то полный пакет продуктов, нагребла шоколадок, не забыла купить чая поприличнее. Вдруг снова придется приглашать в гости наглых миллионеров?