Книга Напиши обо мне роман, страница 122 – Ашира Хаан

Он медленно выдохнул, снова втянул носом воздух и поднялся.

— Пойдем.

Его руки подхватили меня, помогая встать с остывающего песка.

Неужели убедила?

Но стоило мне повернуться к спуску с холма, как он поймал меня в объятия и притянул к себе. Прижался к спине, зарылся лицом в волосы и стоял так несколько безумно долгих секунд.

А я…

Что я — тоже стояла.

Впитывала всем телом его касания. Он был водой — я морской губкой, слишком долго пролежавшей в серванте за стеклом как сувенир из отпуска. Сколько бы он ни обнимал — мне все было мало. Еще один аргумент против. Одна ночь, две ночи, короткий роман — только почувствовать вкус, но не насытиться. Остаться навсегда привязанной к источнику, вечно жаждущей, ненасытной.

Ох, нет.

Я дернулась, невероятным усилием воли пытаясь разорвать объятия. Но он только крепче сжал руки.

Проговорил глухо:

— Нет, Алиса. Я просто не могу тебя отпустить, — он отвел волосы от моей шеи и нежное, до мурашек, прикосновение губ заставило меня жалобно застонать. — Я уже пробовал. Но только рядом с тобой я живой. Все вокруг серая муть, все по рельсам, все по плану, я могу предсказать любой разговор. Кроме тех, что с тобой. Ты бы позволила сбежать из своей жизни тому единственному, что будоражит?

Рома, Рома…

Сглотнула, зажмурилась, помотала головой.

— Дорогой! — сказала я нарочито заботливо, похлопывая по его руке, лежащей на моем животе. — У тебя просто депрессия. Сходи к доктору, попей таблеточки… — И закончила гораздо жестче: — Но не выезжай на мне! У меня тоже не самая крепкая психика. На себя пока хватает, а еще и тебя уже не потяну!

На несколько мгновений его тело позади меня закаменело, но в следующую секунду он резко развернул меня к себе и снова впился в мой рот. Прикусил верхнюю губу, засосал язык, стукнулся зубами о зубы — жестко, словно наказывая.

Когда я вырвалась и оттолкнула его, догонять не стал.

Песок скользил под босыми ногами, я задыхалась от отчаянных попыток не расплакаться и бесилась, что не могу уйти гордо, с прямой спиной. Водитель, видимо, заметил меня, потому что включил фары, чтобы я не заблудилась в пустыне в плюс ко всему карнавалу. Уже у самой машины Роман нагнал меня и открыл дверцу.

Если я думала, что в машине станет легче — я ошибалась.

За окном неслась густая чернота, смотреть было не на что. Внутри из колонок мурлыкало что-то заунывное, нагоняющее сон, дул в лицо сквозняк от кондиционера, высушивая влажные от пота пряди на висках.

Напряжение никуда не делось. Я старалась не смотреть в сторону Романа, но каждый сантиметр между нами был заряжен электричеством. Расстояние ощущалось физически, будто резиновая плотная стена, в которую хочется провалиться, но она неизбежно выталкивает обратно.

Я не знала, куда деть руки: складывала их на коленях, облокачивалась на окно, оставляла лежать на сиденье. И все было неудобно, как неудобна любая поза во время бессонницы.

После очередного раздраженного вздоха Роман вдруг поймал мою ладонь и сжал в своей руке. Я демонстративно отвернулась к окну, делая вид, что это чья-то чужая ладонь, не моя. И я не чувствую, как его большой палец поглаживает внутреннюю сторону запястья. И сплетенные пальцы не наполняют меня искрящейся радостью.

А что дыхание стало частым и быстрым — и у него тоже! — так это… Не знаю, что.