Книга Слишком хорошая няня, страница 87 – Ашира Хаан

— Ты мужчина, ты и решай, — кокетничаю я, откидываясь назад в его руках, чтобы почувствовать, как крепко он меня держит.

Возвращаюсь назад, встряхивая кудряшками и в полутьме трогаю пальцами улыбку на его лице. Редкая гостья, меняющая все. Смотрю в его глаза, обнимаю лицо ладонями, чувствуя кожей свежевыбритые щеки.

Теперь улыбаюсь и я.

У меня тоже — чулки, кружева и капля духов там, куда работодатели обычно не добираются.

Ахаю, когда Александр подхватывает меня под бедра и еле успеваю обнять его за шею.

Обвиваю его ногами, и он несет меня куда-то по темным коридорам, отвлекаясь на поцелуи и прислоняя меня к стене то тут, то там, чтобы как следует передохнуть и зацеловать мою шею.

Когда я думаю, что мы так никогда не доберемся до нормальной кровати, мы наконец вваливаемся в спальню, и я захлопываю дверь, а Александр поворачивает замок.

Здесь темно — блэкаут шторы закрывают рассветное солнце и прячут от белых ночей. Поэтому когда я нетерпеливо расстегиваю его рубашку и стаскиваю с широких плеч, приходится прерваться, чтобы дотянуться до ночника. Грех на такое не полюбоваться.

Призрачный серебристый свет очерчивает его мощные мышцы и накладывает чернильные тени, словно художник, рисующий для комиксов. Вот он — большой, красивый, мускулистый мужчина. В его глазах мелькают тени мыслей о том, что он хочет сделать со мной, когда смотрит вот так — жадно. Когда спускает с плеч мое платье, тут же впиваясь в бледную кожу губами.

Когда тянет вниз длинную молнию сбоку и достает свой новогодний подарок.

И видит все — и чулки, и кружева, и ноздри его раздуваются, потому что он чувствует и ту самую каплю духов.

Но он нежен. Так осторожен, так трепетно нежен, так боится задеть меня, придавить собой, сделать больно, что мне приходится взять дело в свои руки.

Подаюсь к нему всем телом сама и впиваюсь зубами в мясистое плечо.

Сильно и больно.

Александр рычит, стискивает меня большими ладонями и наконец-то обращается в самого себя — бешеного, страстного, властного. Рвутся цепи ограничений, которые накладывает на него современный мир, и он подминает меня под себя, а потом забирает целиком.

Кричу, царапаю его спину ногтями и оставляю на плечах отметины своих зубов.

С каждой отметиной он становится все неистовей, и это пугает до дикого восторга.

Когда буря утихает, я чувствую ломоту во всем теле, лежа на нем сверху и невесомо касаясь пальцами сильных плеч.

— Тебе понравилось?

В этом его дурацком вопросе столько мальчишечьей робости, что я едва удерживаю всхлип, рвущийся из груди.

Но не могу не похулиганить.

— Нет! — говорю, сползая с кровати и накидывая на себя его мятую рубашку. — Поэтому я сейчас проверю, как там Дина и будешь все заново переделывать.

— Лара! — рычит Александр, но я уже сбегаю, сначала завернув на кухню, чтобы жадно выпить стакан воды.

Он оказывается в детской раньше меня и, пока я натягиваю одеяло на сопящую без задних лап Дину, возится с чем-то в изголовье кровати.

— Все, — говорит он, сграбастывая меня за талию и утаскивая за собой. — Я включил радионяню. Теперь можно не выпускать тебя из спальни до утра. Буду все заново переделывать, пока не сделаю как следует.

— Водички!.. — жалобно пищу я вполголоса, пока меня волокут «переделывать».

— Бар у кровати, там все есть. И душ есть. И туалет. Пощады не жди!