Онлайн книга «Слишком хорошая няня»
|
— В семь, — вздыхаю я, томимая недобрыми предчувствиями. И как в воду гляжу. В шесть я звоню напомнить, но телефон Александра недоступен. Во всех мессенджерах он был последний раз два часа назад, и даже в его офисе последний раз видели шефа в обед. Я переодеваюсь в платье и отправляюсь краситься и укладывать волосы. Дина помогает по мере сил — по ее мнению, мне никак нельзя идти без розового блеска с глиттером на губах. Почему бы нет? Празднично разнообразит мой вечерний наряд. Нет, я в курсе, что нынче в оперу можно хоть в спортивном костюме, но у меня не так уж много поводов надеть длинное платье и каблуки, чтобы я упускала еще один. Серьги, кулон, туфли, клатч. Половина седьмого. Я нервно вышагиваю по квартире, стуча каблуками, Дина таскается со мной, волоча за собой зайца Ой. Таким вот паровозиком мы шествуем к окну, выглядывая в сторону канала Грибоедова, потом обратно, к другому окну, выглядывая во двор в надежде увидеть знакомый «роллс-ройс», потом на кухню — выпить стакан воды. Я бы уже позвонила Роберту вопреки недовольству Александра, но он уже не успеет. Хотя… Нажимаю на контакт, и именно в этот момент в двери поворачивается ключ. Без пятнадцати! Подхватываю клатч, накидываю на плечи палантин и… Александр распахивает дверь, поднимает глаза — и замирает, занеся ногу над порогом. Я уже готова на него наорать, ну или хотя бы ядовито фыркнуть пару раз, а потом срочно бежать в театр, но тоже замираю. Потому что он смотрит на меня, как маленький мальчик на елку на Дворцовой площади. Распахнув глаза, в которых сияют отражения разноцветных огней и одной, самой большой звезды на верхушке. — Ты… — голос срывается на хрип, но он откашливается и повторяет: — Ты такая красивая… Да какая я красивая? Ну платье. Черно-серебристое, на тонких лямочках и в пол. Ну два разреза по бокам, открывающие ноги до самого бедра. Ну туфли на тонюсенькой серебристой шпильке. Как я сейчас буду ноги ломать на этих шпильках, когда побегу через мост… А волосы вообще уложила в художественном беспорядке, просто собрав их в пучок, чтобы была открыта шея и выпустив всего несколько прядей. Было бы чем восхищаться. Но этот взгляд, и этот голос, и то, как замирает мое сердце от слов Александра — настолько нереально, что я медлю, ловя ощущения, пробуя их на вкус, упиваясь ими. Последний раз мной так восхищался папа, когда я была на новогоднем утреннике снежинкой в невообразимо накрахмаленном платье из ста слоев тюля. — Лала! — в меня сзади врезается метеорит по имени Дина и начинает толкать под попу к выходу. Видимо, это должно означать — вали скорей отсюда, а то опоздаешь. Вот это я мозг проела ребенку своим волнением! — Да, Лара, идите, скорее, — отмирает Александр. — Прошу прощения, просто я… — Вернусь за вещами, Карима не отпускайте, пожалуйста, я хочу сегодня домой! — не слушая, тараторю я, вылетая из квартиры. Хорошо, что на улице пока еще только очень мокро, но еще не минусовая температура, потому что с традициями нечищенных тротуаров северной столицы, я бы точно переломала бы ноги или опоздала. Но я успеваю и приземляюсь в кресло, обтянутое красным бархатом, ровно с третьим звонком. Гаснет свет, начинает открываться занавес, а бабушка, сидящая рядом, шипит мне на ухо: |