Книга Ириска на двоих, страница 79 – Ашира Хаан

— Садись, устанешь. Я надолго.

Вздохнув, я приземлилась напротив.

Тоже скрестила ноги, отразив его позу и кивнула – говори.

Его руки тут же прошлись по моим бедрам, поправляя худик, замерли, и Димка засмеялся:

— Да, надо помнить, что лезть к тебе сейчас не время. Зато мы закончим этот разговор не во время секса.

Самонадеянный паршивец. Как обычно.

Но следующая фраза меня удивила по-настоящему.

Димка вдруг опустил свои наглые глаза, потянулся к моим рукам, взял их в свои, большие и сильные, с шершавыми мозолями на ладонях и тихо, но твердо сказал:

— Я хочу попросить у тебя прощения за все, что делал. И за поведение Марка тоже.

Мое сердце остановилось.

И молчало все десять секунд, что Димка собирался с мыслями.

И обливалось кровью от ужаса.

Он прощается со мной? Он расскажет что-то такое, чего я не смогу пережить?

Ну хватит молчать!

Десять секунд, за которые я поняла, что вляпалась по самую маковку.

Поздно дергаться. Я уже пришила их обоих к себе. Если сейчас придется рвать, не факт, что переживу.

Но он вскинул темные глаза и сказал совсем неожиданное:

— Прости за то, что мы вломились к тебе вот так, без спроса. И не ушли, когда поняли, что норка занята. Мы были в экстремальных обстоятельствах и действовали самым оптимальным образом. В тех условиях иначе было никак. Это единственное оправдание. Мы всегда такие – когда случается беда, имеют значение только «свои» люди. Ты была чужой, а значит – неважной.

— Очень мило… – тревога меня все еще не отпускала, но я хотя бы начала дышать.

А мое сердце – биться.

— Пожалуйста… – Димка наклонился, ткнувшись в меня лбом. – Прости. Прости. Прости. Ты сейчас – «наша». С тобой больше никогда ничего не случится.

— А с другими?

Он встретил мой взгляд молча.

— Мы старались ужиться и нанести как можно меньше вреда, Ир. Признай это. Все могло быть гораздо хуже. Мы всегда стараемся так делать. Но не в ущерб себе.

— Так себе извинения…

— А как надо?

— Ну, ты сейчас сказал: «Не мы такие, жизнь такая». Это значит, что ты ни о чем не жалеешь и не собираешься ничего исправлять.

— Жалею… – его руки прошлись обратно от бедер по талии вверх, обняли меня за плечи, и он прижал меня к себе. – Научи, как исправлять?

Я покачала головой. Взрослый мальчик, но приходится учить как маленького.

— Сначала надо признать ущерб и мои чувства по этому поводу. Показать, что они есть и ты их понимаешь. Потом предложить компенсацию. И спросить, что еще ты можешь сделать.

— Хорошо, – угрюмо кивнул Димка. – Мы сделали тебе очень плохо и ты имела бы право нас вообще убить, будь мы в Техасе. Тогда мы предложили компенсировать это деньгами и помощью. Сейчас… многое изменилось. Я хотел бы сделать для тебя что-то еще, чтобы закрыть этот счет. Что скажешь.

— Спасибо. Счет закрыт. Мне уже нормально.

Его изумленное лицо вполне покрыло остатки счета.

— Ну ты стерва… – покачал он головой. – Я готовлюсь выворачиваться наизнанку и служить золотой рыбкой на побегушках, а ты вот так… Взяла и отпустила. И что мне теперь делать?

— Ничего. Живи как жил и делай, что собирался делать дальше.

— Хорошо. Дальше я собирался снова извиняться. Потому что потом мы себя тоже вели не лучшим образом. Вроде утрясли все со впиской, ты симпатичная девчонка, мы тоже ничего – так почему бы не скрасить друг другу карантин?