Книга Ириска на двоих, страница 71 – Ашира Хаан

В очереди все стояли на расстоянии двух метров друг от друга, но это не мешало традиционной кипрской общительности. Обниматься было нельзя, зато болтать – сколько угодно. Стаканчик с кофе, «молоко миндальное, пожалуйста, и ореховый сироп», казался символом надежды, последней – или первой? – приметой нормальной жизни. Наверное, поэтому сюда и стекались люди со всего города.

Выпить кофе, посмотреть на яростный по случаю ветреной погоды прибой и вообразить на минутку, что все как раньше.

На обратном пути мне стало плохо. Солнце, секс, взвинченное состояние – и кофе, прямо с настоящим кофеином, который я себе позволила с мыслью «авось пронесет». Не пронесло.

Никак не могла привыкнуть к тому, что на пустом месте вдруг может навалиться свинцовая усталость. И стать тяжело даже просто идти. Даже просто сидеть. С тех пор как начались мои проблемы с сердцем, я поняла, почему люди умирают от старости. Просто становится тяжело жить. Дышать. Смотреть. Быть.

У дома я вообще остановилась и посмотрела на лестницу, ведущую к квартире, как на личного врага. Дима обернулся, уже проскочив один пролет, оценил ситуацию и подхватил меня на руки:

— Могла бы сказать!

Мы очутились на нашем этаже в одно мгновение, я и ахнуть не успела.

— Ты вроде как мужчина себя рекламировал, а не как транспорт, – огрызнулась я, набирая код.

— Стану для тебя чем захочешь, – лихим жестом он откинул челку со лба и подмигнул.

Я закатила глаза и толкнула дверь.

— Привет! – Марк перепрыгнул через диван – кажется, даже не рисуясь, просто ему было так удобнее.

Сделал шаг к нам, но вдруг замер.

Его взгляд медленно скользил по мне, по Димке – и я со всей неизбежностью видела, как он отмечает выдающие нас мелочи:

— Руку Димки, скользнувшую по моему бедру, когда он проходил мимо.

— Мой взгляд ему вслед.

— Примятое платье.

— Мою шею – чуть позже я нашла там след укуса.

— Даже то, как я повернулась, чтобы закрыть дверь.

Слишком размеренно и плавно. Расслабленно.

Каждый отмеченный пункт сопровождался почти слышимым щелчком в голове: Марк словно закрывал ставни, шлюзы, запирал двери внутрь себя. Щелк. Рука. Щелк. Взгляд. Щелк. Платье. Щелк. Укус.

Щелк. Щелк. Щелк. Гермозатворы отсекали эмоции.

Лицо становилось непроницаемым, руки скрестились на груди, даже глаза из драконьего золота перелиняли в банальный светло-карий.

Он хмыкнул и прокомментировал:

— Вижу, нужды в разговоре больше нет.

— Почему? – удивилась я.

— Потому что Диме он нужен был только для того, чтобы устранить меня. Своего он добился. Перетрясать лишний раз мое нижнее белье не стоит.

— Стоит! – возразила я.

Марк отошел от меня, оперся на стойку и, подняв брови, вежливо поинтересовался:

— Почему ты так думаешь?

— Потому что это касается меня!

— Да? – снова непроницаемый взгляд.

— Да!

И он знал, почему.

Почему меня касаются причины, по которым он должен был уступить Диме.

Но не уступил.

И тогда это стало касаться меня еще сильнее.

— Теперь это неважно.

— Все еще важно! – я сделала к нему стремительный шаг, почти бросок, и он даже расплел сложенные на груди руки, будто готовился защищаться.

Встретил мой взгляд чуть сощурившись, словно от сильного ветра.

Димка был в ванной – тщательно, по-карантинному мыл руки после улицы. Мне тоже надо было, а то я сейчас удавлю Марка грязными, а потом выяснится, что у него коронавирус. Посмертно.