Книга Лавандовые письма, страница 2 – Ашира Хаан

Пальто и шубы в Ильдауме, где не бывает снега, от Тимиры так же далеки, как от Оллы урожаи крыжовника, но это безопасная тема.

Темно-зеленый конверт, и конверт пыльно-синий, и слегка охристый, и бледно-кирпичный — Тимира вскрывает их все так же в перчатках, хоть эта предосторожность и кажется излишней с давними ее корреспондентами. Никому не нужно пропитывать бумагу смертельной магией — ссыльная магичка не противник в столичных сварах. Никому не интересно пробовать на ней новые любовные чары. А яды и вовсе вышли из моды лет пятьдесят назад. Но Тимира не снимает перчаток до самого конца.

Вот теперь, когда все письма прочитаны, Тимира достает стопку листов своего цвета — лавандовых — эту привилегию дарят даже неполноценным магам, и пишет. Пишет матери — три коротких строчки про погоду и здоровье. Пишет Олле — быстро и скучно, лишь бы побыстрее отделаться.

И пишет по еще одному адресу. Тут наконец пригождаются перчатки. Потому что острые злые строчки, написанные темно-фиолетовыми чернилами недостаточно сильно передают всю мощь ее гнева. Тимира глубоко вдыхает — и выдыхает длинно, долго, до конца, наполняя каждую каплю чернил своим отчаянием и ненавистью. Так, что ленточка на горле начинает биться и слегка сжимается. Но уже все, все. Больше Тимира своей магией ничего не может сделать.

Потому и достает из тяжелой стеклянной шкатулки прозрачный фиал из цельного хризолита, отвинчивает пробку со стеклянной палочкой, уходящей внутрь ядовитой глубины, и роняет всего одну каплю на свободный от букв край лавандового листа. Он едва заметно мерцает — и все. Теперь можно аккуратно запечатать конверт и сложить стопку писем на дубовый поднос.

Последнее — черное — письмо лежит отдельно. Лежит со вчерашнего дня — Тимира тренирует волю и открывает письма от Экзаменациума только по пятницам. Хотя вряд ли там что-то новое, но надежду трудно убить.

Она стягивает перчатки — по одному пальцу, медленно, аккуратно. Кладет перед собой конверт и смотрит на него до тех пор, пока руки не перестают дрожать. А потом открывает.

«Тимире Майро, ограниченной в правах по пункту 1.11. При пересмотре дела новых сведений не обнаружено. Предоставленная вами информация сочтена незначительной для созыва комиссии. Оснований для повторного Экзамена нет».

После обеда, который ей накрывает госпожа Ритто в светлой столовой, заполненной медовым южным солнцем, в свете которого лениво танцуют пылинки и тяжело тикают напольные часы, Тимира отправляется на прогулку. Это бесполезная столичная привычка, ведь здесь, у моря, в этот час самая жара. Но кто-то из первых ссыльных магов привез с собой эту традицию, и вскоре весь город вместо дневного отдыха стал выбираться на променад по тенистой аллее, идущей вдоль высокого берега.

Здесь раскланиваются друг с другом, отвечают согласием на приглашения, обмениваются сплетнями, договариваются о дуэлях, тайком подмигивают, обещая вечерние свидания, обсуждают последние новости.

Для Тимиры, как и для других магов, эта прогулка — единственный шанс встретиться с себе подобными. Склонить голову, приветствуя холодно и неприязненно. Проводить друг друга взглядом — для всего города ненавидящим. Считается, что маги не переносят своих собратьев. Особенно ссыльные маги, ограниченные в правах. Считается, что они во всем соперничают, что нет им ничего приятнее, чем отбить друг у друга любовников или завоевать эксклюзивную лояльность пекарей и швей.